Моим четвероногим братьям и сестрам посвящается...
Ничего нового — перечитывала некогда прочитанное, освежала впечатления, проверяла старые вкусы новыми пристрастиями. По большей части, от книг у меня остаются лишь легкие впечатления — понравилось или нет, стоит перечитывать или нет. «Фокс Микки» некогда был прочитан по работе, порция удовольствия — получена, но, поскольку эта замечательная детская книжка не была моей детской книжкой (как, например, «Папа, мама, восемь детей и грузовик» А.-К. Вестли, «Корабли Санди» А.П. Мухиной-Петринской или же позабытая ныне книжка «В поисках золотистых пчел» Л. Сёмина), то и настольной/прикроватной, т.е. перечитываемой регулярно она не стала. Однако декабрьское задание «Долгой прогулки» заставило ее перечесть – и вновь насладиться – прекрасным языком, добрым и немножко грустным юмором и поразительным собачье-человечьим внутренним единением «безбилетного пассажира на всемирном корабле».
Впрочем, — Микки и слово (с моими краткими комментариями и замечаниями):
Вы говорите, что животные не умеют разговаривать?! - главное, что они умеют думать:
Гав! Я умею думать – и это самое главное. Что лучше: думающий фокс или говорящий попугай? Ага!
Не правда ли, похоже на знаменитого Мурра (рецензию на Гофмана я никак не осилила)?
Писать… – писать я тоже научился. Правда, пальцы на лапах у меня не загибаются, я ведь не человек и не обезьяна. Но я беру карандаш в рот, наступаю лапой на тетрадку, чтобы она не ерзала, – и пишу. Сначала буквы были похожи на раздавленных дождевых червяков. Но фоксы гораздо прилежнее девочек. Теперь я пишу не хуже Зины.
И правда, люди там, прочие звери - куда ни шло, но тараканы!.. - ужас:
В мою чашку с овсянкой забрался черный таракан, задохся и утонул. Какая мерзость! Птицы, кроме петухов, туда-сюда; кошки – гадость, но все-таки звери. Но кому нужны черные тараканы?!
А ведь и правда, есть такие собаки, что даже кошачьи сфинксы рядом с ними кажутся лучше:
… а соседнем балконе сидит преотвратительная собачонка. В ушах пакля, в глазах пакля, на губах пакля. Вообще, какая-то слезливая муфта, мусорная тряпка, собачья слепая кишка, пискливая дрянь! И знаете, как ее зовут? Джио-ко-нда… Морда ты, морда тухлая!
Здесь прямо-таки не достает самого писателя - уж как дети его любили...
Подружился со всеми детьми. Есть такие маленькие, что даже не могут сказать «Микки» и зовут меня: «Ми»! Сидят голенькие па песке и пускают пузыри. А один все старается себе ногу в рот засунуть. Зачем?.. <…> Вчера подсмотрел. У детей никаких хвостиков нет. Напрасно я сомневался…
Вот оно, настоящее собачье отношение к людям - и к кошкам:
Лили проснулась – в окне белел рассвет – и свесила голову с кроватки:
– Фифи! Ты чего?
Ничего. Страдаю. Кошке все равно: сегодня Зина, завтра Лили. А я честная, привязчивая собака…
А все-таки, что бы там Саша Черный не говорил и не писал,
Хорошо ... быть фоксом: не ем супа, не играю на этой проклятой музыке, по которой Зина бегает пальцами, не даю молока и «тому подобное», как говорит Зинин папа.
Право, невозможно разделить тех, кто стоит за прелестным, добрым и игривым фоксом - сам Саша Черный и его же пес, а потому закончу я все же цитатой из перечитанного, но не отрецензированного "Кота Мурра":
Как редко, однако, встречается истинное сродство душ в наш убогий, косный, себялюбивый век!