Два Петербурга. Мистический путеводитель

Ей нельзя отказать в таланте общения с людьми: ни один (!) из обманутых так и не обратился в полицию, опасаясь связей Ольги в высших кругах столичного общества.
Но этим мошенническая деятельность госпожи фон Штейн не ограничивалась: она продавала поддельные полотна Рубенса, фальшивые золотые слитки и все, что имело хоть какой-то спрос. Есть на ее счету даже уникальное по тем временам преступление: освоив вождение автомобиля, она угнала машину и тут же заложила ее в ломбарде. Именно фон Штейн стала первой русской угонщицей автомобилей.

В купеческом клубе росла весьма высокая пальма, достопримечательность зимнего сада. Кроме своей величины, она не была ничем знаменита, пока в 1870-м (по некоторым слухам, на год позже) некий проигравшийся в пух и прах купец, выйдя из игрового зала, не зашел в безлюдный обычно зимний сад и не пустил себе пулю в лоб. Так уж вышло, что это случилось как раз под пальмой.
Через несколько лет счеты с жизнью здесь решил свести еще один проигравшийся коммерсант, и также почему-то отправился под пальму. А потом еще и еще… Вскоре даже появилась шутка: у начинавшего сильно проигрывать спрашивали, не пора ли ему «под пальму» или он еще надеется отыграться.
Но настоящая череда самоубийств началась под пальмой во времена НЭПа – во Владимирском клубе частенько проигрывали не свои состояния, а государственные деньги, и выхода после этого было только два: или в тюрьму, или «под пальму».

Наталья Климова писала: «Ни в какие „будущие жизни” абсолютно не верю и думаю, что в тот момент, когда я задохнусь от недостатка кислорода, сердце перестанет функционировать, навеки исчезнет существование моего „я” как определенной индивидуальности с ее прошлым и настоящим. А если материи моего тела заблагорассудится превратиться в зеленую травку весны 1907 г., а энергии – в электричество, освещающее кабинет, то какое мне до этого дело? И эта глубочайшая уверенность в полном исчезновении моего „я” почему-то теперь меня абсолютно не пугает. Не потому ли, что я не могу конкретно себе этого представить?»

Петербуржцы считают, что на древних шведских картах место Смольного было отмечено как «дьявольское», и путешественникам советовали избегать его. В преданиях карелов это место называлось «чертовым берегом», и то, что Петр повелел здесь гнать смолу, непременную принадлежность ада, тоже весьма интересно. Думается, что это была ирония императора. Основание смольного двора не истребило, а как раз подчеркнуло темную ауру места: среди первых поселенцев Петербурга ходили слухи, что смолокуры знаются с нечистью.

В 1747 году в Кунсткамере случился пожар, и большая часть коллекций сгорела. Музей был закрыт и открылся с восстановленной экспозицией лишь в 1766 году. Пропал в пожаре и череп Николая Буржуа.
После этого появились сообщения, что призрак Николая Буржуа бродит ночами по залам музея, пытаясь отыскать свою пропавшую голову. Довольно быстро для скелета подобрали новый череп, но чужая голова ему не понравилась: призрак все равно продолжал бродить по залам. Многие работники Кунсткамеры сталкивались с ним, и о призраке гигантского скелета говорил и директор (1982–1990 годы) Музея антропологии и этнографии (Кунсткамера) им. Петра Великого РАН Рудольф Итс.
Кстати, недавно было обнаружено, что хрящи скелета начала есть моль, и потому после реставрации хрящи великана были заменены пластиковыми муляжами.

«Но стоял среди живых фасадов мертвый дом, со слепыми пятнами стекол. Темные окна его были запылены, и двери подъезда с заржавленными петлями заперты наглухо.
Дом был необитаем. Десятками лет его не нанимал никто. Этот покинутый дом на самой оживленной петербургской набережной был населен привидениями.
В привидения дома против Николаевского моста верили я, и мои сестры, и наши знакомые, все те простые петербургские люди, среди которых я рос.
…Я спрашивал моих сестер, какое привидение показывается в желтом доме против Николаевского моста. Они ответили: кто-то.
Никто не знал, какое, и все говорили – кто-то. Это – кто-то – было страшнее всего».

Великий князь Константин Константинович писал в дневнике 26 февраля: «Достоевский ходил смотреть казнь Млодецкого, мне это не понравилось, мне было бы отвратительно сделаться свидетелем такого бесчеловечного дела; но он объяснил мне, что его занимало все, что касается человека, все положения его жизни, радости и муки. Наконец, может быть, ему хотелось повидать, как везут на казнь преступника и мысленно вторично пережить собственные впечатления. Млодецкий озирался по сторонам и казался равнодушным. Федор Михайлович объясняет это тем, что в такую минуту человек старается отогнать мысль о смерти, ему припоминаются большею частью отрадные картины, его переносит в какой-то жизненный сад, полный весны и солнца. И чем ближе к концу, тем неотвязнее и мучительнее становится представление неминуемой смерти. Предстоящая боль, предсмертные страдания не страшны: ужасен переход в другой неизвестный образ…»

Призрак землекопа появлялся с тех пор регулярно и затих только в начале XX века, когда какой-то рыбак, не питавший уважения к привидениям, бросил в него освященной просвирой. С тех пор явление землекопа стало происходить намного реже – только если кто-то в сумерках особенно буйно ведет себя на берегу пролива – бросает в воду камни, бутылки, пытается искупаться a la naturel и так далее. Но призрак за столетия стал более смирным и теперь только ругается матом и просит на опохмелку, с собой же никого в преисподнюю забирать не пытается.