Цитаты из книги The Stranger's Magic

Сегодня у нас большие чтения, своего рода поэтическое состязание. Это происходит в новолуние – такова традиция этого места. Так что вам повезло. «Состязание»?! И в чем это выражается? – Ну, на самом деле, каждый желающий просто читает свои новые стихи. А так называемые «состязания» состоятся позже, когда все напьются и начнут бить друг другу морду. Это закономерно: на определенной стадии опьянения талантливым людям обычно бывает нелегко прийти к взаимопониманию

– Я сейчас прослезюсь… или прослежусь – грешная грамматика! Одним словом, залью слезами эту несчастную каруну, и она немедленно пойдет ко дну, не дожидаясь, пока ее утопят где-нибудь в коварном море Укли, на самом краю Мира! –

– Вместо этой ерунды, – я помахал перед носом Меламори своей левой ладонью, на которой буквами забытого древнего алфавита было начертано мое так называемое «Истинное имя», – вместо этой мистической бредятины мне следовало бы написать здесь нормальным человеческим языком: «люди – не то, чем они кажутся». И начинать каждое утро с обязательного чтения этой немудреной истины вслух. А то в один прекрасный день какой-нибудь очередной сюрприз меня доконает!

– Какая прелесть! – восхитился Джуффин. – Одно удовольствие иметь с тобой дело, парень! Я тебя, можно сказать, заживо похоронил в каком-то неведомом пустынном месте, на самом краю Вселенной, а теперь собираюсь призвать сюда грозного Гугимагона, мечтающего, между прочим, напиться твоей крови… А ты ржешь, как пьяная лошадь! – Почему «как пьяная»? – Я уже стонал от смеха. – Потому что трезвые лошади ведут себя гораздо сдержаннее. Особенно в подобных обстоятельствах…

– Отлично, – кивнул я. – Договорились. Теперь все будет иначе. Я готов отвечать за свой народ перед небом. А ты теперь будешь отвечать за них только передо мной. Обещаю, что в отличие от неба, я время от времени буду внимать твоему голосу.

По морде лица моего блуждала светлая улыбка галлюцинирующего идиота: рассудок напрочь отказывался считать происходящее реальностью. Впрочем, так было даже лучше.

Но процесс превращения незнакомых людей в хороших приятелей не поддается контролю. Это происходит как-то само собой...

Доверять можешь кому угодно, но вот твердо рассчитывать - только на себя.

Мягкий оранжевый свет уличных фонарей, пронзительный ветер с Хурона, выпуклые разноцветные булыжники мостовой, зеленоватый диск ущербной луны на пронзительно-черном небе — все это были мои талисманы, надежно ограждающие меня от безумного одиночества. Тоже своего рода «простые волшебные вещи»…

Его стихи действительно были бы хороши, если бы за изысканными переплетениями полупрозрачных намеков на нечто невероятное действительно скрывалось это самое «невероятное». Но под тонким слоем искусно составленных слов не было ничего, кроме бесконечного одиночества и почти детского недоумения: «почему, черт возьми, меня, такого замечательного, никто не любит?!».

Когда хочешь расколоть не слишком мудрого человека, следует дать ему понять, что он является не обвиняемым, а свидетелем в интересующем тебя деле.

Вечность, знаешь ли, весьма образованная леди, всякие там забытые древние языки – ее хобби.

Предпочитаю жить с мыслью, что я – единственное живое существо во Вселенной, и помощи ждать неоткуда. Такого рода убежденность не делает жизнь комфортной, но дает неплохие практические результаты.

Наверное, это была самая смешная схватка за всю историю Смутных Времен: два могущественных колдуна, оба совершенно не хотят друг друга убивать, но им приходится этим заниматься! При этом нас обоих распирало от любопытства: чем же все-таки закончится наше идиотское приключение?..

… и без того отличное настроение стало еще лучше. Так что по узкой лестнице, мне пришлось спускаться боком: улыбка не пролезала.

Ты мне одно скажи: случилось что-то или нет? Это важно: если случилось, я постараюсь съесть раза в два больше, чтобы потом не отвлекаться!

Пьешь это зелье всегда ты, а помнить о том, что его нужно с собой брать, почему-то должен я… — Ну да, все правильно. Это называется «узкая специализация».

— А чему ты удивляешься? Я же, в сущности, очень могущественный колдун! Всего-то три тысячи восемьсот семьдесят вторая ступень фиолетовой магии, и несчастный, промокший человек тут же становится сухим и счастливым. — Но почему именно «фиолетовой»? — изумилась Теххи. — Не знаю. Просто так, цвет красивый… Нельзя же всю жизнь ограничивать себя только Черной и Белой магией. Это так консервативно!

— Еще и не такие вещи случаются, когда хороший человек понимает, что должен перевернуть мир, — просто, чтобы можно было как-то жить дальше, — сказал я.

В моей заднице имеется здоровенное шило и с годами оно только растёт.