Пролетая над гнездом кукушки

Тот, кто идет не в ногу, слышит другой барабан.

Необходимость писать рецензию на такую книгу очень напрягает. Честно. Давит тяжким грузом. Не распрямить плеч, ни вздохнуть. Прямо-таки хочется, чтобы включили эту несуществующую чудо-машину, что нагоняет в сознание туман, ну а там поступить так же, как Вождь Бромден:

Потеряться не так уж плохо.

Потому что ой как не хочется в Шоковый Шалман своих собственных ощущений от книги. Но я все-таки попробую. Попробую пройтись по собственному туману и не заблудиться.

https://3.bp.blogspot.com/-plitar3Fp7I/T1gqc8tJUfI/AAAAAAAABJQ/axjFmST33-M/s1600/maninthe_fog____by_reddog54.jpg">

Вначале я довольно скептически отнеслась к тому факту, что книга рейтинговая (для меня это вообще не показатель) и удивлялась тому, что «отец ЛСД» мог написать настоящий шедевр. Но чем больше читала, тем больше убеждалась, что только под воздействием ЛСД его и можно было написать. Потому что человеку не оторвавшемуся от системы и не повидавшего изнанку жизни (речь идет про работу Кизи в госпитале ветеранов) невозможно так гениально сплести реальность и фантазию: настолько тесно, что ты веришь – Макмерфи и Вождь, Чесвик и Хардинг, Билли и ужасная старшая сестра – они все существовали, и мало того – все, что есть романе, с ними происходило; невозможно для кого-то другого в данных обстоятельствах так спаять смешное и грустное, что одно без другого просто не выживет. Но Кизи знает секрет:

Он знает: надо смеяться над тем, что тебя мучит, иначе не сохранишь равновесие, иначе мир сведет тебя с ума. Он знает, что у жизни есть мучительная сторона <...>, но не позволяет боли заслонить комедию, так же как комедия не позволяет заслонить боль.

Мне импонирую книги о героях, не вписывающихся в наше общество. За то люблю, например, Д. Киза, Ф.М. Достоевского, и да, мне нравится Лолита с Парфюмером (по отдельности, разумеется :) ). Душевная борьба, поиск гармонии, рост или деградация личности – что может быть интереснее? Для зануд вроде меня этот вопрос, естественно, риторический. Что ж, Над кукушкиным гнездом – это пристанище нестандартных людей. Действие происходит в клинике для душевнобольных, где добровольно лечатся люди, которые по сути не являются психическими больными (по крайней мере не все). Их проблема в том, что они по разным причинам не могут приспособиться к жизни в обществе. Один из них, интеллигент Хардинг, описывает себя так:

Мы сумасшедшие из больницы на шоссе, из психокерамической, треснутые котелки человечества.

А чуть раньше он же объясняет новичку Макмерфи, который направлен сюда на принудительное лечение, что наш мир создан для «волков», а они все "кролики" и не могут постоять за себя. Вот тут-то все и начинается.

Хардинг: Правда, раньше, несколько лет назад, в мои тонкошеие года, я думал, что порка, которой тебя подвергает общество, - это единственное, что гонит по дороге к сумасшествию, но ты заставил меня пересмотреть мою теорию. Человека, сильного человека вроде тебя, мой друг, может погнать по этой дороге и кое-что другое. Макмерфи: Да ну? Учти, я не согласен, что я на этой дороге, но что же это за "другое"? Хардинг: Это мы. - Рука его описала в воздухе мягкий белый круг, и он повторил: - Мы.

Обаятельный, сильный и уверенный в себе Макмерфи, коренной звездно-полосатый стопроцентный американский аферист, как говорит о нем все тот же Хардинг, начинает свою последнюю опасную гастроль – битву с системой или с Комбинатом, как ее называет рассказчик – двухметровый индеец Вождь Бромден, ветеран Второй Мировой, сторожил сего заведения.

Отделение - фабрика в Комбинате. Здесь исправляют ошибки, допущенные в домах по соседству, в церквах и школах, - больница исправляет.

И мы глазами Бромдена, через все его галлюцинации и воспоминания, действительно видим Комбинат. Это бездушная и беспощадная машина, которая - в лице старшей сестры Гнусен - при помощи строгих правил, групповой терапии, смахивающей на публичную порку, электрошока и в крайних случаях лоботомии штампует из пациентов больницы «среднестатистических американцев», а тех, которые не поддаются штамповке сортируют на хроников и на овощей. И все, разумеется, на благо общества.

Пожалуйста, поймите: мы не устанавливаем для вас правил и ограничений без того, чтобы тщательно взвесить их терапевтическое действие.

Говорит старшая сестра, которая отладила неслабый филиал Комбината в своей больнице. Она подобрала себе проверенный персонал, который боится одного ее взгляда и беспрекословно выполняет ее требования. Надо заметить, что персонал – это не только санитары, ночные дежурные и медсестры, но и врачи тоже. Что там говорить, сам зав.отделением – закомплексованный невротик - даже думать не смеет о том, чтобы перечить старшей сестре. Она – олицетворение власти и порядка.

Так вот, Макмерфи вступает с ней в неравный бой. Этот весельчак и балагур понимает - многие пациенты осознают, что они на самом деле несвободны, что они под каблуком старшей сестры, и что они не живут по-настоящему. Но это их устраивает, потому что подобный онлайн симулятор значительно упрощает их существование – им не надо вписываться в рамки стандартизированного общества. Макмерфи заставляет их признать, что та цена, которую они за это платят, нереально высока. Он не желает подчиняться системе и не хочет мириться с тем, что на его глазах втаптывают в грязь и травят других людей.

- Знаете, - говорит он, - так вот мне всегда кто-нибудь объясняет насчет правил... когда понимает, что я поступлю как раз наоборот.

А дальше следует увлекательнейшая борьба - захватывающая, жесткая, опустошающая.

То, с чем он дрался, нельзя победить раз и навсегда. Ты можешь только побеждать раз за разом, пока держат ноги, а потом твое место займет кто-то другой.

- Всемилостивый Боже, - Хардинг поднял глаза к потолку, - прими двух бедных грешников в свои объятия. И оставь в двери щелку для нас, остальных, потому что ты наблюдаешь конец, абсолютный, непоправимый, фантастический конец.

Каким бы ни был этот конец для вас, Кизи не разочаровывает, потому что:

Кто бы ни вошел в дверь, это всегда не тот, кого хотелось бы видеть, но надежда всегда остается.

10/10

Но я хотя бы попытался, - говорит он, - Черт возьми, на это, по крайней мере, меня хватило, так или нет?

Раз пять я подступался к этой рецензии: набирал пару абзацев, стирал, набирал сызнова, переставлял их местами, снова стирал... «Не то, все не то!». В голове моей относительно этой книги происходит полнейший бедлам. Поэтому просто расскажу, как я ее увидел, и не обессудьте уж.

Поначалу это достаточно любопытная история слегка повредившегося в уме индейца-полукровки, пикантность которой в том, что до самого конца книги невозможно очертить пределов этого повреждения. Он рассуждает и излагает вроде бы как почти нормальный человек, но время от времени на сцену выползает какой-то сюрреализм и какая-то чертовщина. Очень медленно и очень плавно — не получается сказать, в какой момент началось помутнение, но в его присутствии сомневаться не приходится: живой человек кашляет болтами и гайками, трансформирует свою руку в кувалду и вырастает на метр. В повествовании очень тесно, до полного смешения, сплелись три ключа — объективное бытописательство, гипербола в духе магического реализма и простой бред психически больного. Где заканчивается одно и начинается другое?

Потом акцент смещается, вносят новые декорации. Тут уже появляются какие-то отзвуки нонконформизма-максимализма, борьбы с системой и восстания маленького человека против большого общества. Видите ли, эта больница слишком хорошо работает. Побудка в восемь, завтрак в девять. Ноль-ноль, конечно же, только ноль-ноль. Бритье строго по понедельникам. Гости только на два часа. Сидеть только в этом кресле, а моргать только по метроному. Надо как-то оживить этот механизм. Вбросить мышь в эту бухгалтерию. Поджечь петарду в этом пыльном архиве старых желтых бумаженций.

В синем углу — Старшая Сестра (в контексте книги этот, не побоюсь этого слова, титул звучит почти так же устрашающе, как «Большой Брат»). Центр паутины, глава больницы, мозг и сердце этой идеальной, стерильной машины по превращению людей в добропорядочных граждан. В красном углу — разбитной рыжий ирландец, грубиян, хам, аферист, рубаха-парень, жулик и просто душа компании. Пышет жизнью, сверкает глазами, лучится оптимизмом, ну, и ко всему прочему, просто косит от тюрьмы в психушке. Рингом в данном случае выступает лечебница не столько как помещение, сколько как замкнутый социум со всеми живущими в нем персонажами (и всеми живущими в их головах тараканами), их сложными взаимоотношениями, традициями и внутренним распорядком. Борцы, уж поверьте, стоят друг друга, да и все противостояние получается весьма колоритным — по-дурдомному анекдотичным, абсурдным и развязно-балаганным.

Постепенно это веселое разгильдяйство сходит на нет, а остается мысль очень серая, невзрачная и безнадежно тоскливая: борьба с социальными контрактами. Огромную кучу вещей люди вообще делают не для пользы, не из чувства долга, да и вообще ни для чего — единственно потому только, что так принято. Такова традиция, все так делают. Дурацкий институт, куда восемь из десяти человек пришли просто за корочкой. Дурацкая пара по философии у группы с мехмата. Дурацкая армия, способная лишь строить дачи и мести плацы, от которой хотят откосить поголовно все... Такие вещи не создают никакого блага, не преумножают добра и ничего после себя не оставляют; они даже не имеют здравого смысла — но мы, в силу инертности общественного сознания просто делаем это. Просто так надо, понимаете? И вот когда один человек, каким бы свободомыслящим он ни был, каким бы гибким умом и широким взглядом ни обладал, начинает бороться с этими контрактами — он неизбежно проигрывает. Ты можешь прогуливать пары, мотивируя это тем, что «ты уже понял, что тебе в жизни надо». Ты можешь игнорировать мораль и правила приличия — «потому что они нелепы». Ты можешь выплевывать таблетки, которые впихивают в тебя санитары. Ты можешь всегда выходить в окно, даже если в доме десять тысяч дверей...

«Здесь невозможно одержать окончательную победу — здесь можно выигрывать только отдельные бои, один за другим, бесконечно. Но рано или поздно ты оступишься — и ты проиграл. Навсегда». Комбинат пожирает всех. Вспоминая Ремарка: этот Комбинат не из железа, а из резины. Железо можно сломать, но резину — лишь согнуть, и она все равно разогнется.

И вот тут, — автор предельно честен — не должно быть никаких иллюзий.

7, хорошо.