…О, душа моя, но все же так ли уж оно похоже на безвыходности гроб?
Думала, про кого это любимка моя Зоя Ященко написала одну из своих песенок, что за Вера Матвеева такая. «А еще она пела, и все понимали, какая она умница. Но нигде: ни в Японии, ни в Китае не было ни одного врача…» - чуялось трагическое, но забылось, не стала разыскивать… А как-то, копаясь в бардах, вышла на Веру. Тогда не хотелось мужских гражданственных тем, не в обиду Галичу и Дулову.
Трудно говорить о Вериной поэзии, столь тихой и нежной, что остается отступить перед ней, пропустить вперед, и все. Пусть с ней каждая лично пошепчется, на кухоньке, с чаем зеленым. Веру поражала Сольвейг Ибсена, Вера любила Ассоль Грина, и все; все – в этом. Как Вера в предисловии к своему, не ибсеновскому «Перу Гюнту» судит об образе Сольвейг, не говоря уже о самом тексте… Люто хочется, честное слово, нестись вприпрыжку за первоисточником в библиотеку и наверстывать упущенное за n-ый курс в универе.
И как никогда, знаете, подходящее имя. Ведь те же Сольвейг и Ассоль – ожидающие, верующие, надеющиеся, любящие… Один из друзей Веры в воспоминаниях, приведенных в заключительной части книжки, рассказывает, как она, уже в течение нескольких месяцев не вставая с постели, давно зная диагноз свой (ангио-саркома мозга), говорила: «Вот придет Яблочный Спас, и я встану…».
14 понравилось
