Двойная фамилия

"...бойся внезапной женской нежности. Это нежность подползающего удава, заранее жалеющего свою жертву".

По‑моему, все женщины, далее самые умные, ужасные дуры, ты не находишь?

Нет, ты не подумай, сказал я ему, мать я вообще‑то жалею, но больше всех ее жалеет она сама.

А понимание – это всего лишь неплохие мозги, разве можно понимание искусства делать профессией? И потом, я как услышу это слово – искусствовед, мне смешно становится. Представляю себе этакого типа, который искусством ведает, вроде завхоза со связкой ключей. Нет и нет!

Сейчас мне этого замужества и даром не надо. Навидалась. Тот самый стакан воды вам, возможно, и подадут, но вопрос - какой ценой и доживешь ли ты вообще до этого стакана...

А я думаю – вот в этом и есть безумие нашей жизни, что простые, милые, необходимые всем живым людям вещи, слова и понятия теряют простой естественный смысл и – как на войне – перестают иметь значение.

Кстати, люди по-разному на испуг реагируют. На близость смерти. Там одна старуха, вполне солидная, в очках в золотой оправе, кружилась вокруг себя, как в фуэте, не останавливаясь. Спрашивается: в обычной жизни могла б она так покружиться? У нее же наверняка давление, сердце, радикулит какой-нибудь. Кружится и кружится, как балерина, и всех отталкивает, кто ее остановить хочет.

Вот те три минуты, которые она стояла и не могла решить – брать или не брать эти благословенные помидоры, ее и спасли. В тот момент, когда старик стал взвешивать ей два кило, тут и бабахнуло впереди, как раз где она должна была бы в ту секунду находиться. Взлетело на воздух покореженных полмира – так маме показалось.

Я буду стоять на своем до конца, и моя праведная ложь перешибет их гнилую правду!

Семейная жизнь, конечно, на мой взгляд, штука паршивая, но, как говорит наша соседка, надо иметь с кем под старость выпить стакан чаю...