Трепіт

Когда-то давно я читала сборник мифов Древней Греции, и среди прочих была история о человеке по имени Дамокл, который пировал сидя на троне, а над головой у него болтался подвешенный на волоске острый меч. Вот так чувствовали себя и мы с Сэмом: человеческая суть Сэма висела на волоске.

Я не нашлась с ответом, потому что впала в ступор от того, как он произнес мое имя. "Грейс". От того, каким тоном это было сказано, от того, как двигались его губы, от тембра его голоса. Как будто мое имя - это музыка.

- О, господи, - повторил Сэм. Он в два шага преодолел разделяющее нас расстояние, сгреб мое лицо в ладони и посмотрел мне в глаза. - Это ужасно мило. - Он поцеловал меня, покосился на шапку и поцеловал меня еще раз.

Я был совершенно очарован. Захотелось попросить ее остановиться, потому что мне ужасно хотелось ее поцеловать.

Грейс протянула руку и стала перебирать мои волосы. Я закрыла глаза, позволяя ей сводить меня с ума.

Глядя на обтянутые одеялом широкие плечи Сэма, я думала о том, каково это - провести пальцами по его коже.

Я не могла оторвать взгляд от его мягких, горестно изогнутых губ. Вероятно, я просто беззастенчиво на него пялилась, но остановиться не могла; в голове вертелись только две мысли: как же хочется, чтобы он меня поцеловал, и до чего это глупое желание.

Пока я ходил на кухне, Грейс тенью следовала за мной, то и дело трогая меня за локоть, проводя ладонью по спине, как будто искала повод ко мне прикоснуться.

Когда-то давно, может быть, я и стала бы говорить с ней об этом, но теперь это было слишком личное. Что-то изменилось; пожалуй, это была я.

— Да? Мне просто нравится слово «Мюнхгаузен». Когда я его произношу, у меня появляется такое чувство, что я умею говорить по-немецки.