The Running Man

Повторите-ка свое имя более пятидесяти раз и вы обнаружите, что вы — никто.

Выбирая между гордостью и ответственностью, мужчина почти всегда выберет гордость — если ответственность отнимает его мужественность.

При этом состоянии мира, какой он есть, мы, должно быть, сели не в свой вагон.

Ругательства - моя слабость.

Повтори свое имя двести раз и поймешь, что нет у тебя никакого имени.

Большинство просто шли. На каждом углу стояли полицейские. Ричардс слышал их в своем воображении: «Проходи. Тебе что, идти некуда? Шевелись, вонючка».
И так вы шли до следующего угла, который ничем не отличался от предыдущего, и вас опять гнали дальше. Можно было попробовать сойти с ума, но в основном страдали ноги.

– Сволочи! – Он закричал. – Если вам нравится видеть, как умирают такой страшной смертью, почему бы вам не перерезать друг друга?

На Бене как результат настойчивой заботы Шейлы были заштопанные вдоль и поперек кальсоны, но на многих рядом стоящих мужчинах были только брюки. Через пару минут они уже переминались с ноги на ногу на холодном полу; предметы мужского достоинства забыто висели между ног, как осенние листья.

Он остановился у камбуза, попытался собрать кишки. Он знал, снаружи им не нравится. Ни капельки. Они все перепачкались. Ему хотелось поплакать над своими бедными кишками, они ничем не заслужили такого обращения.

- У меня есть человеческое достоинство и гордость. А у вас есть гордость, доктор?
- Когда конец близок, никакой гордости не остается, - сказал врач, снова щелкнув ручкой.