Артуа. Берег Скардара

«Лучшaя техникa — техникa выживших», — тaк, по-моeму, скaзал извeстнeйший японский мастeр мeча.

«политика — это искусство говорить лающей на тебя собаке ласковые слова до тех пор, пока не подвернется подходящий булыжник».

«Тяжелая вещь — международная политика, — подумал я тогда. — Недаром, еще ничего в ней не понимая, я ее уже не любил».

Сейчас самое главное было в том, чтобы голос излучал уверенность. Потому что запомнить все слова, что сказала тебе женщина, пусть и очень тобою любимая, для мужчины задача при всем желании невыполнимая.

Люди повеселели: что-то очень неприятное, но удачно пережитое всегда почему-то вспоминается со смехом.

— Артуа де Койн, граф, — обратился я к офицеру. Если творишь какое-то негодяйство, нужно делать это под своим именем. Это добрые дела можно вершить, оставаясь инкогнито.

«А ты правильно делаешь, Бертоуз, что в глаза мне смотришь. Ведь чтобы оценить человека, именно туда и нужно смотреть, а не на его одежду или пальцы, считая количество перстней».

Хотя что тут удивительного? Черепахи — живые консервы, положил их в трюме — и доставай по одной по мере надобности. Удивительно живучие существа, что очень удобно, ведь холодильников на парусниках нет.

... расстояние до берега в тумане определяют с помощью судового колокола, вслух отсчитывая, когда послышится эхо. Если слышно раньше, чем прежде, то расстояние уменьшилось и необходимо принимать меры. Да уж, точно, железные люди.

... политика меня интересует не в большей степени, чем ассенизация, потому что в обоих случаях невозможно остаться чистым.

Не знаю, да и знать не хочу, что подтолкнуло вас к измене. Сейчас никому не интересны причины, потому что оправдаться вы не сможете ничем и никогда. Ни стремлением к тому, чтобы не проливалась кровь ваших сограждан, ни попыткой сохранить Скардар как государство. Потому что оправдать предательство невозможно.

Прощать — удел сильных. Кто это сказал? Или я только что сам придумал?

Почему-то считается, что в том случае, когда женщина родит двойню, не говоря уже о тройне, главным образом тут замешан мужчина. Мол, силен мужик, надо же, как смог! Наше же мужское дело всегда одинаково, и когда один ребенок рождается, и когда больше их, и когда вообще нисколько не получилось. Хотя само дело весьма не обременительно, тут, я думаю, со мной все согласятся. Все остальное зависит только от женщины.

... военные и парусные называются кораблями, все остальное — суда. Пассажирские суда, ледокольные, научные, да хоть атомные, не важно. А вот «Мелиссу» мне все время хочется назвать катером. Ну или яхтой. Хотя каракка Колумба имела в длину всего 25 метров, смешно даже. А остальные корабли его флотилии были и того меньше.

... бывало, что и в шторм попадал, а вот Прошку укачало. Он лежал с бледным, как сама смерть, лицом, а Мириам пыталась накормить его сухариками и кислыми огурчиками. От другой пищи, говорят, тошнить начинает еще сильнее.

Хочу только добавить — сейчас наш долг заключается в том, чтобы за свою родину умерли именно враги…

А мы с Проухвом пойдем дальше, потому что, если однажды выбираешь путь, нужно идти по нему до конца. Оправдать можно все что угодно, даже собственную трусость. Сначала тебя будет мучить совесть, затем ты к этому привыкнешь, а позже станешь считать, что поступил правильно.

Вдоль любого борта идущего корабля существует три зоны. По носу и корме вода отталкивает, а посередине, на миделе, обратный эффект. Впервые это обнаружили, по-моему, англичане, когда два их паровых корабля столкнулись, оказавшись в простейшей ситуации: один решил обогнать другого, пройдя на минимальном удалении. Внезапно нос обгоняющего резко повело в сторону, в результате чего и произошло столкновение.

... мужествo защитникoв oтечества никoгда нe зависит oт прoдажнoсти или бездарнoсти егo правитeлей.