Талантливый суданский прозаик всесторонне исследует в этих произведениях жизнь деревни. Если мир, изображенный в "Свадьбе Зейна", может быть назван гармоничным, то действительность "Бендер-шаха" - трагическое столкновение патриархального общества с современной цивилизацией.
Книга предназначена для широкого круга читателей.
Кажется, это был мой первый подход к суданской литературе. Не без нюансов, но можно засчитать как удачный.
Вообще у Салиха Ат-Тайиба программным считается глубокий «Сезон паломничества на Север», но мне намного больше понравилась настроенческая «Свадьба Зейна», за «Бендер-шах» не взялась: как-то перебрала колорита и столкновения цивилизаций, но не исключаю, что ещё вернусь к автору.
«Свадьба Зейна» невероятно хороша. В повести не то чтобы происходило что-либо значимое. Так, деревенские сплетни, побасенки, да гуляния. Но это всё рассказано настолько ярко и с таким душевным теплом, что и пустыня, и деревня, и её жители встают перед глазами словно живые.
«Сезон паломничества на Север» Ат-Тайиб Салиха - литература из Судана. Роман написан по-арабски, издан в 1966 и признаётся классикой в кругах ценителей африканской литературы.
Действие разворачивается в 1920-30 годы, Судан находится под британским колониальным контролем. Первая сюжетная ветка (их две, с переплетениями) рассказывает о судьбе толкового суданского мальчика по имени Мустафа Саид. Под покровительством добрых самаритян англичан Мустафа получает образование сначала в Каире, потом в Лондоне.
В британской столице Мустафа пускается «во все тяжкие». Охмуряет и разбивает сердца множества приличных девушек и не менее приличных леди. Все интрижки поворачиваются в разрушительную сторону, чем-то даже тюдоровским повеяло. В том смысле, что не каждой леди удалось сохранить здравый рассудок и свою голову.
Сексуальные похождения суданского Дон-Жуана интерпретируются как ответный удар «северу», бессмысленную и саморазрушительную месть захватчикам и колонизаторам. В то же время, Саида принимают в обществе и ценят в академической среде, где он учится и преподаёт.
Последней в цепочке женщин, падких на суданского красавчика, оказывается совсем уж безумно-экзальтированный экземпляр, и дело доходит до суда присяжных. Не то чтобы мне близки губительные страсти, но получается понять этого трагического героя.
Вторая сюжетная линия о другом, «правильном» суданце. Рассказчик тоже отучился в Европе, но вернулся в Африку, чтобы найти применение своим способностям и образованию. Ярко, колоритно и с большой любовью описывается Судан – бескрайняя пустыня, ветер, песок, невыносимый зной, стихийные сборища путников на дорожном привале с песнями и плясками и ещё Нил – могучий и единственный источник жизни на этой земле.
Рассказчик приезжает в родную деревню, знакомит нас с родственниками, друзьями и соседями. На завалинке сидят старики и старушки, душевно, за чаркой беседуют о временах весёлых, давних и почти былинных. Всё очень мило, задорно и пасторально до того момента, когда всплывает освященный веками обычай отдавать женщин замуж против их воли. В частности, молодой тридцатилетней вдове семья велит выйти замуж за семидесятилетнего гордеца и сластолюбца. Тут начинается возмутительный трэш, и испорченный европейским образованием рассказчик теряет милую сердцу связь с родной деревней.
Прекрасная книга на сложную тему. Написано классическим языком, с африканским колоритом в нужных местах. В романе показаны беды Африки под пятой колониализма, но нет однобокости, нарекающей всё западное злом.
Не поеду лично проверять, как там обстоят дела с добровольностью брака через шестьдесят лет после выхода романа, но подозреваю, что изменения всё ещё в процессе. В наше время не все в Судане умеют читать и писать.
<...> Как бы он возмутился, услышав, что у новых африканских господ самодовольные, сытые лица и волчьи пасти. На руках у них сверкают драгоценные перстни. Они благоухают дорогими духами. Их белые, синие, черные и зеленые одежды сшиты из великолепного мохера и дорогих шелков. На плечи небрежно накинуты леопардовые шкуры, обувь отражает огни свечей не хуже мраморного пола. Махджуб вряд ли отнесся бы спокойно к рассказу о том, как они девять дней изучали вопрос о судьбах просвещения в Африке, заседая в Зале независимости, который был построен специально для этой цели по проекту, сделанному в Лондоне, и обошелся в кругленькую сумму — более миллиона фунтов. Это здание из камня, бетона, мрамора и стекла имеет форму ротонды. Внутри оно отделано белым итальянским мрамором, украшено витражами и решетками из тика, мозаичный пол устлан дорогими персидскими коврами, сводчатый потолок сверкает позолотой, а у стен высятся гигантские канделябры высотой с верблюда. Трибуна, на которой министры просвещения стран Африки сменяли друг друга в течение девяти дней, из такого же красного мрамора, каким облицована гробница Наполеона в Доме инвалидов. Верхняя часть трибуны отделана черным полированным деревом. На стенах — картины, написанные маслом, а напротив входа красуется огромная карта Африки из разноцветного мрамора, на которой каждая страна обозначена своим цветом. Я должен буду рассказать Махджубу про аплодисменты, которыми были встречены следующие слова пространной речи одного оратора: «Необходимо устранить противоречия между тем, чему учат ученика в школе, и реальным положением народа. Каждый, кто учится сегодня, мечтает о мягком кресле под вентилятором, о доме с кондиционированным воздухом среди пышных садов, мечтает разъезжать в американской машине последней марки по широким проспектам. Если мы сейчас же не уничтожим с корнем опухоль в самом ее зародыше, у нас родится новый класс, класс буржуазии, не имеющей никакого отношения к нашей действительности, а это куда более опасно для Африки, для ее будущего, чем даже сам колониализм». И с какими же глазами я затем скажу Махджубу, что этот самый оратор покидает Африку на все лето и отдыхает в Швейцарии на принадлежащей ему вилле под Локарно, а его жена покупает вещи в Лондоне, отправляя их домой специальным самолетом. Как я могу сказать ему, что даже члены делегации, которую возглавляет этот человек, открыто и во всеуслышание называют его взяточником и продажной душой? Что, промотав отцовское наследство, он занялся торговлей, брал строительные подряды и нажил огромное состояние, жестоко эксплуатируя тех изможденных, полуголодных людей, которые в поте лица трудятся днем и ночью в джунглях?
Меня так и засыпали вопросами, и я охотно рассказывал о том, что знал. Мои земляки ужасно удивлялись: оказывается, европейцы очень похожи на арабов, женятся они и воспитывают детей в согласии со своими законами и обычаями и в общем хорошие и добрые люди.
Эта цитата как нельзя лучше работает и в обратную сторону - читая книгу о далекой экзотической стране, невольно удивляешься тому, что ее герои очень похожи на нас. Но в то же время они абсолютно другие, и в чем-то очень важном мы никогда не поймем друг друга.
Это мое первое знакомство с литературой Судана. Прежде мне доводилось читать книги африканских авторов, но эти авторы писали на английском или на языках африканских народностей. Здесь же перед нами совсем другая Африка - арабская. А значит, особенный цветистый язык, заставляющий вспомнить о сказках "Тысячи и одной ночи", неторопливое повествование и довольно своеобразное восточное мировоззрение. А еще - раскалённая пустыня и покорные арабские женщины.
Повествование ведется от имени неназванного рассказчика, но главным героем, по сути, является некий Мустафа Саид. Они живут в одной деревне, но рассказчик в ней родился и вырос, а Мустафа - пришлый, чужак. Жизнь Мустафы неожиданно обрывается, но его личность оказывает на рассказчика неодолимое воздействие, он словно околдован и постоянно возвращается к нему в воспоминаниях...
Честно говоря, вряд ли я бы стала читать подобное, кабы не участие в литературной экспедиции. Хотя в предисловии к сборнику Салиха сказано о том, что после публикации перевода романа в журнале "Иностранная литература" в 1975 году о нем заговорили, журнал получил много восторженных писем, я все же склонна относить такую реакцию тогда еще советских читателей на жадный интерес к жизни далекого экзотического материка. Не спорю, роман хорошо написан, но интересен скорее культурологически, чем сюжетно.
Но кое-что меня по-настоящему взбесило. Мустафа Саид косвенно или прямо виновен в гибели нескольких женщин. Он несет за это наказание, но все же остается уважаемым членом общества. Его вдову насильно выдают замуж за старика, она убивает его и себя. И кто во всем виноват, кого проклинают односельчане? Разумеется, женщину!
18 понравилось
