Талантливый суданский прозаик всесторонне исследует в этих произведениях жизнь деревни. Если мир, изображенный в "Свадьбе Зейна", может быть назван гармоничным, то действительность "Бендер-шаха" - трагическое столкновение патриархального общества с современной цивилизацией.
Книга предназначена для широкого круга читателей.
Деревенская проза по-судански. Смысл этого произведения не столько в сюжете, сколько в атмосфере небольшого поселения на севере Судана.
Однажды деревеньку облетела новость, от которой все рты пораскрывали: Зейн женится. В этот раз на самом деле. Зейн был необычным с самого рождения. В мир он пришёл не плача, а смеясь. Так и продолжил всё время смеяться. Некрасивый, странный, с непомерным аппетитом и недюжинной силой, он тем не менее был очень добрым. Всегда протягивал руку помощи нищим и больным. Ума он был недалёкого, каждые пару месяцев влюблялся в новую девушку и любил рассказывать о любовных похождениях, которые то ли были, то ли не были.
История показалась незавершённой. Я всё ждала в финале какой-нибудь поворот, смешной или наоборот трагический. Но всё ограничилось описаниями жизни в деревне, характерами жителей, самого Зейна и конечно описанием свадьбы.
Зарисовки деревенской жизни, составленные из небольших эпизодов: трагических и комических, о вере и безверии, о чудесах, которые и не чудеса вовсе, а результаты дел человеческих. Мне понравилось. Особенно хочу отметить переводчика. Очень здорово переведено, читать сплошное наслаждение.
Кажется, это был мой первый подход к суданской литературе. Не без нюансов, но можно засчитать как удачный. Вообще у Салиха Ат-Тайиба программным считается глубокий «Сезон паломничества на Север», но мне намного больше понравилась настроенческая «Свадьба Зейна», за «Бендер-шах» не взялась: как-то перебрала колорита и столкновения цивилизаций, но не исключаю, что ещё вернусь к автору.
«Свадьба Зейна» невероятно хороша. В повести не то чтобы происходило что-либо значимое. Так, деревенские сплетни, побасенки, да гуляния. Но это всё рассказано настолько ярко и с таким душевным теплом, что и пустыня, и деревня, и её жители встают перед глазами словно живые.
Зейн, этакий деревенский дурачок, известен своей безобидной и шумной влюбчивостью. В обществе, где скромность и сдержанность ценятся превыше всего, парень громко кричит (в прямом смысле слова) о своей любви, повсеместно восхваляя красоту избранниц. Ни один отец в здравом уме не отдаст свою дочь за Зейна, но, пока парень охает и ахает, община присматривается: девушка-то и в правду красавица! И месяца не проходит, как кто-то засылает сватов, а там и сыграют свадьбу, на которой Зейн веселится среди гостей, а завтра как ни в чём не бывало выходит в поле. Молодёжь с Зейна посмеивается, старики негромко ропщут на его расхлябанность, а матери привечают - каждая жаждет получить бесплатную и гарантированно эффективную пиар-кампанию. Но это не просто история о местном юродивом. Зейн, помимо всех своих чудачеств, добрый малый с большим сердцем, потому и отгребает по итогу самую весомую награду.
Мне эта повесть кажется такой очаровательной зарисовкой о пасторальной деревенской жизни, где многочисленные племена мирно уживаются рядом, а традиционный уклад гармонично дополняется новшествами. При этом совсем уж утопичной история не кажется, здесь хватает реализма. Просто это версия того, как могло бы быть, будь люди немного добрее и терпимее друг к другу.
«Сезон паломничества на Север» мощнее, полифоничнее, глубже и, как следствие, трагичнее.
В центре романа фигура Мустафы Саида, который благодаря своим способностям смог возвыситься, по-своему бросить вызов англичанам, но не сумел найти применения ни знаниям, ни талантам, бездарно прожёг молодые годы в Лондоне, оказался за решёткой и, наконец, вернулся в Судан. Личность Мустафы противоречива. Он умён, но заносчив. Сообразителен, но увлекаем. Свободен, но без внутреннего стержня. И бог с ним, я считаю, что каждый вправе вести свою жизнь под откос, если хочет, но беда в том, что Мустафа тянет в свой омут и других, а последствия ещё долго расходятся кругами по воде. В главной трагедии романа Мустафа если и виноват, то косвенно. Но я, как и главный герой, пытавшийся выяснить правду, всё равно возлагаю на него ответственность.
Если «Свадьба Зейна» жизнерадостная, яркая и вселяющая надежду, то «Сезон паломничества на Север», тоже по-своему яркий, вгоняет меня в тоску. Та же вроде бы деревня, но насколько иначе она выглядит. И традиционное общество здесь показано беспросветным, застывшим в своих укладах, ценящим порядок выше человечности. Роман построен на конфликтах - внутриличностном, который разрывает Мустафу Саида и в меньшей степени рассказчика, ценностном, который показывает разрыв между прошлым и настоящим, цивилизационном, который воплощают Судан и Британия. И нет простых ответов.
«Сезон паломничества на Север» Ат-Тайиб Салиха - литература из Судана. Роман написан по-арабски, издан в 1966 и признаётся классикой в кругах ценителей африканской литературы.
Действие разворачивается в 1920-30 годы, Судан находится под британским колониальным контролем. Первая сюжетная ветка (их две, с переплетениями) рассказывает о судьбе толкового суданского мальчика по имени Мустафа Саид. Под покровительством добрых самаритян англичан Мустафа получает образование сначала в Каире, потом в Лондоне.
В британской столице Мустафа пускается «во все тяжкие». Охмуряет и разбивает сердца множества приличных девушек и не менее приличных леди. Все интрижки поворачиваются в разрушительную сторону, чем-то даже тюдоровским повеяло. В том смысле, что не каждой леди удалось сохранить здравый рассудок и свою голову.
Сексуальные похождения суданского Дон-Жуана интерпретируются как ответный удар «северу», бессмысленную и саморазрушительную месть захватчикам и колонизаторам. В то же время, Саида принимают в обществе и ценят в академической среде, где он учится и преподаёт.
Последней в цепочке женщин, падких на суданского красавчика, оказывается совсем уж безумно-экзальтированный экземпляр, и дело доходит до суда присяжных. Не то чтобы мне близки губительные страсти, но получается понять этого трагического героя.
Вторая сюжетная линия о другом, «правильном» суданце. Рассказчик тоже отучился в Европе, но вернулся в Африку, чтобы найти применение своим способностям и образованию. Ярко, колоритно и с большой любовью описывается Судан – бескрайняя пустыня, ветер, песок, невыносимый зной, стихийные сборища путников на дорожном привале с песнями и плясками и ещё Нил – могучий и единственный источник жизни на этой земле.
Рассказчик приезжает в родную деревню, знакомит нас с родственниками, друзьями и соседями. На завалинке сидят старики и старушки, душевно, за чаркой беседуют о временах весёлых, давних и почти былинных. Всё очень мило, задорно и пасторально до того момента, когда всплывает освященный веками обычай отдавать женщин замуж против их воли. В частности, молодой тридцатилетней вдове семья велит выйти замуж за семидесятилетнего гордеца и сластолюбца. Тут начинается возмутительный трэш, и испорченный европейским образованием рассказчик теряет милую сердцу связь с родной деревней.
Прекрасная книга на сложную тему. Написано классическим языком, с африканским колоритом в нужных местах. В романе показаны беды Африки под пятой колониализма, но нет однобокости, нарекающей всё западное злом.
Не поеду лично проверять, как там обстоят дела с добровольностью брака через шестьдесят лет после выхода романа, но подозреваю, что изменения всё ещё в процессе. В наше время не все в Судане умеют читать и писать.
<...> Как бы он возмутился, услышав, что у новых африканских господ самодовольные, сытые лица и волчьи пасти. На руках у них сверкают драгоценные перстни. Они благоухают дорогими духами. Их белые, синие, черные и зеленые одежды сшиты из великолепного мохера и дорогих шелков. На плечи небрежно накинуты леопардовые шкуры, обувь отражает огни свечей не хуже мраморного пола. Махджуб вряд ли отнесся бы спокойно к рассказу о том, как они девять дней изучали вопрос о судьбах просвещения в Африке, заседая в Зале независимости, который был построен специально для этой цели по проекту, сделанному в Лондоне, и обошелся в кругленькую сумму — более миллиона фунтов. Это здание из камня, бетона, мрамора и стекла имеет форму ротонды. Внутри оно отделано белым итальянским мрамором, украшено витражами и решетками из тика, мозаичный пол устлан дорогими персидскими коврами, сводчатый потолок сверкает позолотой, а у стен высятся гигантские канделябры высотой с верблюда. Трибуна, на которой министры просвещения стран Африки сменяли друг друга в течение девяти дней, из такого же красного мрамора, каким облицована гробница Наполеона в Доме инвалидов. Верхняя часть трибуны отделана черным полированным деревом. На стенах — картины, написанные маслом, а напротив входа красуется огромная карта Африки из разноцветного мрамора, на которой каждая страна обозначена своим цветом. Я должен буду рассказать Махджубу про аплодисменты, которыми были встречены следующие слова пространной речи одного оратора: «Необходимо устранить противоречия между тем, чему учат ученика в школе, и реальным положением народа. Каждый, кто учится сегодня, мечтает о мягком кресле под вентилятором, о доме с кондиционированным воздухом среди пышных садов, мечтает разъезжать в американской машине последней марки по широким проспектам. Если мы сейчас же не уничтожим с корнем опухоль в самом ее зародыше, у нас родится новый класс, класс буржуазии, не имеющей никакого отношения к нашей действительности, а это куда более опасно для Африки, для ее будущего, чем даже сам колониализм». И с какими же глазами я затем скажу Махджубу, что этот самый оратор покидает Африку на все лето и отдыхает в Швейцарии на принадлежащей ему вилле под Локарно, а его жена покупает вещи в Лондоне, отправляя их домой специальным самолетом. Как я могу сказать ему, что даже члены делегации, которую возглавляет этот человек, открыто и во всеуслышание называют его взяточником и продажной душой? Что, промотав отцовское наследство, он занялся торговлей, брал строительные подряды и нажил огромное состояние, жестоко эксплуатируя тех изможденных, полуголодных людей, которые в поте лица трудятся днем и ночью в джунглях?
25 понравилось
