Карта і територія

Трудно передать, как сначала раздражала меня эта книга. Что за меланхоличная бредятина, думала я. Унылые типчики на фоне левой трескотни, которая только мешает проникнуться героями и атмосферой. Да и было бы чем. Здесь есть всё, кроме смысла: сравнительная характеристика фотоаппаратов, реклама BMW и Audi, путеводитель по Бове, гид по ресторанам Франции, биологическая справка о комнатной мухе, краткие биографии богемной тусовки. Рекламный каталог, хаотичный и бессмысленный. Потребительское общество в погоне за баблом. От главных героев веяло смертельной скукой. Так и хотелось их засунуть в антипотребительский паланиковский «Бойцовский клуб», чтобы их там хорошенько отпи…нали. Все эти сытые причитания в мерседесах о том, что свободу творчества пришлось променять на денежное ремесленничество. Ну фу.

А потом пришло прозрение. К этому роману нельзя подходить с обычным мерилом. Он особенный, если не сказать уникальный. Ответ кроется в самом названии. Это карта, а потому не стоит ждать глубокого погружения во внутренний мир персонажей и излишних подробностей их жизни. Здесь они неуместны. Никому не придет в голову сетовать, что карта не дает детального представления о местности с цветочками и птахами. Только общий план, схематичный ландшафт, взгляд сверху. Только общее представление и ориентиры. Это карта жизни. А что до героев, то, цитируя книгу, можно сказать, что карта интереснее территории.

Джед Мартен успешный художник жил спокойно своей успешной жизнью: прохладные отношения с отцом, пара любовниц, работа и один неисправный водонагреватель. По характеру ни рыба, ни мясо. Как сказала его русская любовница: «Французик мой недоделанный». В точку. Эмоциональная пассивность никак не сказалась на его работе. Творческий путь его весьма успешен и щедро оплачен. Для каталога выставки корпоративных композиций Джеда решено было заказать текст у Уэльбека. Уэльбек нелюдим, склонен к запоям и иногда от него воняет чуть лучше, чем от трупа. В порыве пьяной откровенности он расскажет, что одинок, что мир дерьмо, что в своей жизни он видел только три по истине прекрасные вещи: свои ботинки, курточку и ноутбук. Но и они сняты с производства. Тем не менее, два одиночества нашли общий язык и слились в творческом экстазе. Получилось хорошо. Выставку ждал оглушительный успех. Джед обещал написать портрет писателя и подарить его Уэльбеку, не подозревая, как картина взлетит в цене после показа. Обещание он, к сожалению, сдержал.

«Дорожные знаки» в тексте многократно указывали на суть происходящего. Люди здесь - дорожные указатели, единицы производственного процесса, к которому в итоге сводится жизнь. Автор «Элементарных частиц» предстал перед ним в серой полосатой пижаме. Автор «Смысла борьбы» все же отступил на пару шагов. Автор «Погони за счастьем» вытянул шею, чтобы взглянуть на этикетку. Автор «Платформы» охотно согласился. Это не самолюбование, как могло показаться. Это не столько человек, сколько список достижений. Автономный заводик по производству романов. Будешь усердно пахать и тогда, возможно, тебя ждет хоть и одинокая, но обеспеченная старость. У тебя будут средства на дорогую богадельню и даже эвтаназию в Цюрихе при желании. «Все тлен, и миг, и суета!»

Это виртуозно. Депрессивно, но виртуозно.

Сложно относиться к книге серьезно, если от нее веет нарциссизмом. Нельзя сказать, что это полностью ода себе любимому, но что-то в этом есть. А еще это похоже на выписывание страхов. И вот хотелось бы проникнуться полностью, но эти два фактора стоят стеной, но они не мешают признать талант Уэльбека.

Нельзя не восхититься талантом человека подмечать детали, погружать героя в обстоятельства, описывать как казалось скучные процессы производства, рассказывать о решения или как раз о не принятых решениях, что тогда было в голове, на чем строилось. Увлекает, погружает, манипулирует не только героем, но и читателем и заодно обучает. Сколько историй, имен, названий. Нельзя не открыть карту Франции читая про нее, не пройтись по улицам Парижа. Нельзя игнорировать имена и книги, которые Уэльбек сеет по всей книге, как высококвалифицированный сеятель. Ты просто обязан себе все отметить, проверить, прочитать, только чтобы еще глубже понять саму книгу. Удивительно читать про профессию, которую знаешь и не испытывать чувства стыда за человека, он смог описать профессию и подметить в ней ее бренность, механичность. Так же как подметить названием и отрывком отличие карты и настоящей территории, и вот кажется, что реальность менее прекрасна, какие-то бугры, деревья, дорога проселочная - неровная, а на карте все выверено, гармоничность цветов, а если еще правильно подать какой-то кусочек, допилить его напильником, ну глаз ведь не отвести! Но разве это реальность? Выдумка. То, что не существует. Как не существует поворота со смертью писателя, как на самом деле не может существовать эпилога размером с целую главу и еще дополняющую, и дополняющую, и дополняющую историю.

Но он умело показывает, как и его герой места, которые существуют на самом деле и пусть в реальности они выглядят иначе, но ты веришь, что путешествуешь по-настоящему. Наблюдательность автора, его виртуозность создает перед тобой такую иллюзию. Как не поверить, что он действительно знает русских, разных, когда читаешь такое:

Она была из тех трогательных русских, которые за годы учебы привыкли любить некий образ Франции – ее галантность, гастрономию, литературу, далее по списку – и впоследствии страшно огорчались, убеждаясь, что реальная страна неизмненно обманывает их ожидания.

? Тебе ли не знать, как ты, начитавшись - веришь в то, что увидишь нечто удивительное, а видишь ровным счетом то, что покинул, но в других декорациях? Некий обман, определенный вымеренный угол съемки. Ты веришь, что читаешь мысли автора и немного грустно читать в конце, как от каких-то измышлений, он сразу отказывается заявляя, что это мнение его героев, а ведь так желалось пожать ему лапу за вот это удивительное точное наблюдение:

– За всю мою практику потребителя, – сказал он, – мне попалось всего три идеальных товара: ботинки Paraboot Marche, ноутбук Canon Libris со встроенным принтером и куртка с капюшоном Camel Legend. Я их обожаю и готов всю жизнь провести с ними, периодически закупая такие же модели по мере изнашивания предыдущих. Между нами установились оптимальные отношения, сделавшие из меня счастливого потребителя. Я не был так уж счастлив, со всех точек зрения, но хотя бы имел возможность систематически приобретать очередную пару любимых башмаков. Пустячок, а приятно, особенно когда личная жизнь так скудна. Но даже этой примитивной радости меня лишили. Через несколько лет мои обожаемые товары исчезли из магазинов, их просто-напросто сняли с производства, а моя несчастная куртка Camel Legend, наверняка самая красивая куртка, когда-либо видевшая свет, вообще прожила всего один сезон… – Заплакав медленными крупными слезами, писатель подлил себе вина. – Это так жестоко, знаете, чудовищно жестоко. Даже самые мелкотравчатые виды животных тратят на вымирание тысячи, если не миллионы лет, а потребительские товары стираются с лица земли за считанные дни, и второй попытки у них не будет, им остается лишь покорно сносить бессовестный фашистский диктат маркетологов, которые, видите ли, лучше всех знают, чего хочет потребитель, и, улавливая в настроениях оных потребителей ожидание новизны, обрекают их на безнадежные изнурительные поиски и вечное блуждание между прилавками с постоянно изменяющейся продукцией.

Или вот это:

Зато авиакомпании, организации по сути своей фашистские, наотрез отказывались проявлять подобную толерантность, так что им пришлось с сожалением отказаться от дальних странствий.

За его удивительную внимательность, вчитываемость в книги. Зато, как человек умеет оценивать!

На некоторых страницах «Дороги в будущее», автобиографии Билла Гейтса, проскальзывает порой нечто вроде откровенного цинизма, особенно там, где он признает, не моргнув глазом, что компании не так уж выгодно предлагать инновационные продукты.

За такой потрясающий цинизм:

Все же вера в Бога весьма практичная штука: если ты не в состоянии помочь ближнему, – а это в жизни часто случается, да, собственно, только так оно и бывает, взять хотя бы отцовский рак, – всегда можно помолиться за него.

Но он опять же напоминает в конце книги - это выдумка, такого человека не существует. Того, кому ты хочешь пожать руку - нет. Это хороший снимок. Хорошо нарисованная картина, отлично рассказанная история. И ты испытываешь разочарование, в том, что это лишь то, что человек лишь выписывал. А может самолюбовался себя принижая, как делают некоторые люди желая услышать опровержение. Испытываешь разочарование, что ты мог бы вдруг, неожиданно найти удивительного человека, но он говорит тебе - это лишь картинка. Не уточняет, что точно, чтобы прийти к нему и разглядеть именно территорию, а не карту, но он не дает шанса. Но как удивительно он создает карты, завораживает, манипулирует.

Его герой может существовать, работать, думать, может быть настоящим человеком, переживающим, не умеющим общаться, не знающим, что такое любовь, горюющим, не испытывающим угрызений совести, являющийся на самом деле трусом, прикрывающийся творчеством. Удивительно подмечены грехи человека и его оправдания.

Премия точно получена не зря, только есть одно "но", эта не та книга, которую действительно стоит советовать читать. Она хороша, но она как все выдумка ни для чего. Просто удивительно хорошо сделанная работа. Может лишь напомнить про выдумку...

зы. Не могу удержаться от того, что может пройти незамеченным и для кого-то непонятным, но эта фраза очень сильно перекликается с первой в моей рецензии, как раз о разочаровании в Европе)))

Несмотря на воскресный день, торговый центр по соседству оказался открыт...

Вы только вчитайтесь и вдумайтесь)))