Граф Безбрежный

Савва Михайлович Мартынов, знаменитый игрок тех лет, для которого карты были чем-то вроде профессии. Это расчетливый и трезвый человек на карточной игре построил всю стратегию своей жизни. Сирота в 16 лет, отставной прапорщик в 18, владетель 50 мужских и 47 женских душ - он начал играть в юном возрасте в родной Пензе, обыграл там всех и затем переехал в Москву, как переходят в высшую лигу. Много позднее, уже богатым человеком, Мартынов объяснял молодым людям теорию вероятностей применительно к карточной игре.

Среди обжор были свои чемпионы- один из них знаменитый баснописец Иван Андреевич Крылов, для которого еда была главным удовольствием в жизни. Ел баснописец обильно и сладострастно. Он собственное огромное и толстое тело воспринимал как вместилище для вкуснейших блюд и за то любил его и озирал его размеры с удовольствием. Поедание десятка рябчиков или горы трюфелей для Крылова было вовсе не простым подкреплением сил и не тупым насыщением желудка, а пышным чувственным праздником, смачным удовольствием, в котором есть место чувственному восторгу...

Граф Федор Толстой был роста среднего, широк не только в плечах, а во всей своей тяжелой и грузной фигуре. Лицо у него круглое, глаза черные, шея короткая, бакенбарды в ладонь шириной. Дорогая рубашка с волнистыми оборками расстегнула чуть ли не до пупа, обнажая могучую грудь. В глазах многих был посланцем черта на земле- черные буйные волосы и красные от бессонных картежных ночей глаза поддерживали это впечатление. Граф умел молчать и часто молчал со значением, вперев свои красные глаза в чужую переносицу. Людям от этого взгляда и молчания становилось не по себе. Говорить остро и точно он тоже умел, попасть под его злословие было столь же неприятно, как под его пистолет. «Тетушка сливная лохань»,- так он выразился о своей родственнице, которой слуги подносили то, что не доели гости. Дамы в гостиных, просили его показать татуировки- он демонстрировал красно-синий птицу, сидящую в кольце на его груди. Он был путешественник, разбойник, бретер, шантажист, картежный вор,- самый скандальный персонаж русского 19 века.

Закончив Морской корпус, не пошел служить во флот, а был принят в Преображенский полк. Захотел- и сделал, решил- и сотворил. В своих поступках он свободен от всего, включая соображения собственной выгоды и пользы. Он - живое воплощение свободы, он никакой необходимости не знал- а действовал по своей необузданной воле. Он совершал столь разнообразные и столь несвязные один с другим поступки, что именно в их бессмыслии и крылся их смысл. Что хочу, то ворочу-это про него. Мы знаем о том, что 16-ий граф превосходно освоил все виды оружия, доступные офицеру. Он фехтовал так, что вставать с ним в пару боялся знаменитый учитель фехтования Севербрик, у которого брали уроки русские аристократы; рубка на саблях - занятие, требующее ловкости и силы- доставляла ему большое удовольствие; из пистолета он стрелял так, как будто родился с ним в руке. С парой пистолетов он не расставался целыми днями- перебрасывал их из руки в руку, клал дулами на плечи и внезапно опрокидывал вперед, целя точно в глаза собеседнику, но не прекращал спокойной и учтивой беседы. Сшибал с веточек вишни, доставал с верхотуры груши, перешибая пулями их черенки. Он успевал снять грушу выстрелом и быстрым движением подставить под нее ладонь. Известно, что едва вступив в службу, тут же из нее чуть не вылетел. И полковой командир граф Карл Андреевич Ливен 1-ый отослал шалопая в провинцию. Но то, что графу казалось наказанием, графу Толстому виделось удовольствием. Ссылка продлилась 3 дня. Приехав в столицу вызвал полковника Дризена на дуэль. Это была его первая дуэль в жизни. Федор Толстой ударил полковника Дризена, недовольный тоном, которым тот отдал ему приказ. Здесь Толстой проявляет себя как человек глубины, который не укладывается ни в какие рамки, даже рамки военной дисциплины. Он оставаясь в офицерском мундире, ведет себя, как частный человек, который свободен в каждом своем слове и жесте. Дризена он не убил, что удивительно. Он без труда мог попасть ему в лоб, а попал только в ногу. Промах у такого стрелка невозможен, он не убил Дризена потому, что не хотел убивать. Молодой носорог ещё не обрел своей полной ужасающей силы, у него ещё не загрубел рог, которым он пронзает львов и поднимает на воздух слонов. Толстой ещё слишком молод, чтобы убивать. Но скоро это пройдет.

Летом 1803 года из Санкт-Петербурга отплывает кругосветная экспедиция под началом И.Крузенштерна. Плыть собирался его двоюродный брат - Федор Толстой, будущий знаменитый художник, но он страдает морской болезнью и наш герой всходит по трапу на корабль. В этом поступке - ключ к его характеру. Он не ищет события - они сами находят его. Он не рассчитывает последствий, не взвешивает опасность- он просто входит в ситуацию и располагается в ней вольготно и удобно, как барин в кресле. Ему все равно, в какой стране быть, в каком социальном классе, в каких обстоятельствах- везде он в себе уверен и везде он хозяин жизни. Он не ограничивает себя мыслями о невозможности того или иного поступка. Это герой Достоевского считал, что если Бога нет, то все позволено- для Толстого Бог есть, но позволено все равно все.

В одном из портов Толстой купил себе орангутанга. Гулял по палубе в обнимку с обезьяной, деморализовывал команду, которая чуть не падала со смеха. Крузенштерн мрачнел и мрачнел- и наконец сделал выговор. Толстой выговоров не терпел - и отомстил Крузенштерну, заведя обезьяну в каюту и усадив её за судовой журнал. Крузенштерн прекрасно понял, что это такое: живая карикатура, предложение дуэли. Но стреляться он - ведший корабли императорского флота вокруг света- не хотел и не мог…

Во время стоянки на Маркизских островах Толстой завел себе ещё одного друга - туземного царя Танега Кеттонове. Граф Толстой, царь Кеттонове и орангутанг, с утра запершись в каюте, целый день распивали ром. Затем Толстой-любитель псовой охоты,- придумал новую забаву: он швырял с борта в море палку и кричал царю: Апорт!, его друг царь прыгал за ней и , радостно скалясь , ловил в воде зубами. Крузенштерн пересадил Толстого на «Неву».

Свое переселение Толстой отпраздновал распитием рома со священником Гедеоном. После того, как Гедеон упал под стол, Толстой вынес его из каюты и припечатал его бороду к палубе корабельной печатью. Освободить священника удалось, только обрезав его бороду.

Граф Толстой ссорился с людьми не потому , что они совершали относительно него оскорбительные поступки, а потому, что он не умещался в то, что называется правилами хорошего тона и нормами человеческого общежития. У него были свои понятия о правилах тона, и соблюдения этих правил относительно себя он требовал неукоснительно. И вот молодая благовоспитанная особа затевает на борту свою любимую игру: посылает из каюты в каюту вызов на дуэль, предлагая шпаги. Морской офицер отклоняет шпаги, как несоответствие ситуации. Толстой предлагает пистолеты. Снова отказ: морской офицер наслышан о том, как стреляет этот дьявол. Морской офицер предлагает древний способ: противники хватают друг друга в объятия, прыгают в воду и борятся. Теперь не согласен Толстой- он не умеет плавать. Реплика морского офицера, в которой мелькает слово трусость мгновенно действует на Толстого. Схватив моряка в свои медвежьи объятия, в туфлях на каблуках, со шляпой на голове- он прыгает за борт. Толстой заталкивает соперника под воду и держит его там. Матросы и офицеры бросаются в воду, бьют Толстого по голове, вырывают у него из рук обмякшее тело офицера…

Такой человек уже не просто неудобен на корабле-он опасен. Лисянский решил поступить с Толстым так, как на флоте издавна поступали с преступниками: ссадить на одном из попутных островов. По курсу-Алеутские. Но сделать это Лисянский смог только с помощью хитрости: отпустил команду на берег, выждал, пока Толстой поднимется на холмы, быстро собрал команду, сбросил на землю мешок с солониной и отчалил. В истории остался жест, которым Толстой прощался с кораблем- он приподнял шляпу и учтиво раскланялся с капитаном.

Граф Толстой сошел на пустынный берег вместе с обезьяной, флягой воды и куском солонины. Кого-то эта ситуация испугала бы, но только не Толстого, который всю свою жизнь не боялся ничего. Это не умственная храбрость человека, который умеет преодолевать дрожь души и держать себя в руках. Это храбрость медведя, у которого среди зверей нет соперников, храбрость воли столь сильной, что ей есть лишь одна забава в этом мире- дразнить людей и играть с ними в опасные игры. Граф был наделен природным, безграничным, бешеным бесстрашием.

На острове жило племя, которое называло себя Тлинкит. Явление на берегу офицера с орангутангом потрясло туземцев и предложили быть их вождем. Толстой обдумывал свои жизненные планы беседуя о духах с шаманом, который учил его лечить боль наложением рук. Много лет спустя, заехав в дом к родственникам и узнав, что у маленького сына болят зубы, граф попросил два чистых платка, наложил мальчику на щеки и поднес руки. Боль исчезла. Это описание сцены оставил нам Лев Толстой. Через месяц судно подобрало графа и переправило его на Камчатку, откуда он, в основном пешком, отправился в Санкт-Петербург. Молодой граф был естественен , как идеальный дикарь, который забавляется и резвится, как хочет и может.

Ночной разбойник, дуэлист,

В Камчатку сослан был, вернулся алеутом

И крепко на руку нечист;

Да умный человек не может быть не плутом,

Когда ж об честности высокой говорит,

Каким-то демоном внушаем,

Глаза в крови, лицо горит,

Сам плачет, и мы все рыдаем.

Так восторженно говорит Репетилов об Ипполите Маркеловиче Удушьеве. Хорошенькое имя придумал Грибоедов в своей комедии для Федора Толстого! Удушьев звучит гораздо ярче и резче, чем Зарецкий (так зовут старого бретера в «Евгении Онегине»). Зарецкий- имя нейтральное, ничего не говорящее , ни к чему не обязывающее. Удушьев же говорит о многом.

В этом имени и описании сквозит тайная издевка, которая должна задеть графа, но не задела- граф Федор Толстой, вообще-то убивающий людей и за меньшие прегрешения, тут проявляет удивительное миролюбие. А все дело в том, что он любит русскую литературу как патриот, любит стихотворцев как гордость России, любит мысль и любит себя в их стихах. И он берет список «Горя от ума» и, вносит правку. Слова «в Камчатку сослан был» исправляет на «в Камчатку черт носил» и объясняет тут же, на полях, что «сослан никогда не был». Строку «и крепко на руку нечист» переправляет на «в картишках на руку нечист» и добавляет на полях не без юмора: «Для верности портрета сия поправка необходима, чтобы не подумали, что воркует табакерки со стола». В этих замечаниях не слышно раздражения и нет холодного бешенства, но зато есть добродушное удовлетворение человека, который благодаря лучшим русским писателям пожинает заслуженную славу всеобщего страшилища.