Мене називають Червоний

Достаток делает человека хорошим.

…вдруг мир предстал передо мной как огромный дворец с нескончаемым числом комнат и открытыми дверьми. Иногда, вспомнив что-то или о чем-то помечтав, мы переходили из одной комнаты в другую, но большинство из нас чаще всего из-за лени оставались в одной комнате.

«Моё одиночество — особый рассказ. Рядом со мной нет ни другого дерева, ни степной семилистной травы, ни кудрявых китайский облаков, ни скал, нагромождениями похожих то на шайтана, то на человека. На листке бумаги — земля, небо, я и линия горизонта».

Рисование живет не стыдом и печалью, а влечением, испытываемым художником, и это влечение преображает любовь к человеку в любовь к Аллаху, а любовь к Аллаху - в любовь ко вселенной, которую он видит.

Аллах любит меня - это чувство у меня иногда возникало на войне. Аллах покровительствует мне, и потому все будет хорошо. В таких случаях возникает внутренняя уверенность, вы делаете все, что вам придет в голову, и ваши действия оказываются правильными.

Легенды входят в историю не потому, что похожи одна на другую, а потому, что отличаются друг от друга. Мастером становится художник, который делает чужие легенды понятными нам.

Я – дерево, очень одинокое дерево. Когда идет дождь, я пла́чу.

Что было до моего рождения? Бескрайняя бездна времени. И после моей смерти время будет длиться долго, бесконечно! Пока я был жив, никогда об этом не задумывался, жил себе в полоске света между двумя безднами тьмы.

Если рисунок европейский, то мы выйдем из рамы и покинем изображение; если наш, сделанный в традициях гератских мастеров, — попадем в место, предназна­ченное нам Аллахом; если китайский — нам никогда из него не выйти, потому что рисунки китайцев простираются в бесконечную даль.

Месруре, с которой мы раз в неделю встречались в бане, сказала как-то, что никогда точно не известно, о чём человек думает в тот или иной момент, порой это не знает и он сам. Я с этим согласна: иногда я говорю что-то, причём говорю, подумав, но, когда произношу слова, понимаю, что думаю-то совсем наоборот.

Когда мы читаем книгу, глаза устают, и, чтобы дать им отдохнуть, мы разглядываем картинки. Рисунок помогает представить описанное словами. Рассказ оживает благодаря рисунку, и не может быть рисунка отдельно от рассказа. Так я думал. Но, оказалось, был неправ.

В конце концов это самолюбование приведет к тому, что они забудут Тебя, – в этом у меня нет никаких сомнений, как и в том, что всю вину за это они снова свалят на меня.

Шайтан

Надеюсь, однажды настанет день, когда мы научимся без страха говорить о своей собственной жизни от первого лица, а не так, будто рассказываем сказку.

.. все, что в этом мире веками создавали люди, будет погублено пожарами, червями, человеческим равнодушием.

... Истории запоминаются не только по образом, но и по словам.

Обида - проявление любви, но обиженный влюбленный бывает утомительным, с таким нет никакого будущего.

«Возможно, кто-то и посчитает обиду признаком любви, но обиженный возлюбленный – это так утомительно. К тому же с ним у тебя нет никакого будущего».

«Каким бы большим мастером ни был художник, новый для себя предмет он рисует как ученик».