
Стремился я к людям навстречу. Вижу — бегут они стадом. И вот эта тёплая встреча Для меня обернулась адом.
Очень маленькая книжица: то ли черновики, то ли наброски, то ли записная книжка. Была спасена соседями Олега Григорьева от печальной и бесславной гибели в мусорном ведре. Вряд ли представляет собой художественную ценность, скорее - как свидетельство эпохи, как доказательство существования, как - наконец-то! - признание.
Грустная история, грустная жизнь, круги ада , по которым ходил Олег Григорьев. Очень меня трогают его слова: "...Я не отстоял себя как живописца. И как прозаика не отстоял. И как взрослого поэта тоже. Я отстоял себя только как детского поэта. Детские стихи — они же коротенькие." Вот и не знаешь: то ли смеяться над книжкой, то ли плакать.













































