Gold

Так уж устроен мир: как только загорается красный свет, люди делятся на две категории - одни прибавляют скорость, другие тормозят.

Бывали мгновения радости; нужно уметь пользоваться ими. Нужно замечать минуты покоя, когда память к тебе милосердна, а жизнь становится зеркалом, в котором отражается спокойное море. В такие моменты можно почти поверить, будто мчался с такой скоростью, что сумел обогнать прошлое. Как и в то, что тебя простили.

Возможно, каждый сражается с чем-то таким в своей памяти, что упорно не желает забываться. Возможно, к тридцати двум годам просто чудом было бы окончательно простить всех своих друзей.

Возможно, ее чувства не представляли собой ничего особенного – ведь она была самой простой и довольно неопытной девушкой-северянкой и запросто могла принять дождь за радугу.

Он знал, как это бывает: когда живешь один, мыслишь не так, как другие. Никто не скажет тебе: «Слушай, друг, фигня какая-то у тебя получается».

С тех пор он остро ощущал каждое мгновение времени, все четыре десятка лет, а теперь вдруг стал стариком и калекой. Оказывается, что веревке нет никакого дела до того, что ты замечаешь каждую маргаритку на пути к виселице.

If you could work out which kids were racing away from their past and which were racing towards their future, then you unlocked a lot of power.

Время никогда его не жаловало. Оно играло, как заезженная пластинка – то повторяло бесконечную фразу, то пропускало целые куплеты, и поэтому что-то случалось слишком рано, а что-то – слишком поздно.

Том выругался. Он был в отчаянии. Когда ты знал только о частоте сердцебиения и лактатном пороге, приходилось признать, что жизнь наделила тебя мощными эмоциями, но для их измерения снабдила лишь дешевыми маленькими приборами.

Эта новая порода мужчин тратила время даром, если они могли провести с женщиной целую ночь, а потом всю эту ночь загрузить в Сеть меньше чем за минуту.

There were the moments of happiness, you had to take them. You had to notice minutes of stillness where memory was clement and the surface of your life was the mirror of the unruffled sea. You could almost believe you had races so hard that you had outrun the past. The sensation was undistinguishable from that of being forgiven

There were two kinds of people when a light turned red. One kind accelerated, the other kind braked. It was Eve and Adam, Abel and Cain. There wasn't any use doing your head in about it.

At least they could duel it out on the bikes. It was more dangerous than fighting but safer than conversation.

This was just one of those unfortunate moments in life, like going to dinner parties. You didn't need to enjoy it to survive it.

Rule number one of tiger training - make sure the beast knows it's coming into your territory.

There were special cells in your blood, called midichlorians, that made you a Jedi. Sophie knew the changes in her blood that Dr. Hewitt thought were leukemia were actually just the start of midichlorians forming. You couldn't expect Earth doctors to diagnose it right: they would be lucky to see a single case in a lifetime of medical practice.

She knew none of this was actually real, but that didn't mean it wasn't happening.