Повелитель мух

І в наповненому житті надія не була потрібна, про неї забували.

А дневное солнце градом пускал в него невидимые стрелы.

Может зверь этот и есть... Может... это мы сами.

Вообще-то ведь огонь обгоняет бегущую лошадь?

Он выхватил нож и всадил его в дерево. Уж в следующий раз пощады не будет.

"Сидишь, распоряжаешься! Петь ты не умеешь, охотиться не умеешь…"

Они посмотрели друг на друга с изумлением, любовью и ненавистью. Понадобились соленые брызги бухты, крики, барахтание и смех, чтобы снова их объединить.

В переполненной жизни надежда была не нужна, и про нее забывали.

Когда боишься кого, ты его ненавидишь и все думаешь про него и никак не выбросишь из головы. И даже уж поверишь, что он – ничего, а потом как посмотришь на него – и вроде астмы, аж дышать трудно.

Они шагали рядом - два мира чувств и понятий, не способные сообщаться.

Саймон остался на месте — неподвижная маленькая фигурка, скрытая листвой. Даже когда он смыкал веки, явственный образ свиной головы не исчезал. Полузакрытые глаза тускло смотрели на него с безграничным взрослым цинизмом. Они убеждали, что жизнь — ужасно скверная штука.

— Я знаю.

— Надо держаться и точка. Взрослые бы держались.

"Якщо лице міняється від того, освітлювати його знизу чи згори, тоді що ж таке лице? Що таке весь світ?"

Вельзеву́л или Веельзевул (от ивр. ‏בעל זבוב‏‎‎‎ — Бааль-Зевув, «повелитель мух», буквально — «повелитель летающих вещей») в христианских представлениях — один из злых духов, подручный дьявола (довольно часто отождествляется с ним наряду с Люцифером).Также имя одного из олицетворений древнего западносемитского божества Баала. В католицизме считается, что небесным противником Вельзевула является святой Франциск.

Здесь, с другой стороны острова, вид открывался совсем другой. Дымный миражный морок не мог выстоять против холода океана, и горизонт взрезал пространство четкой синей чертой.

Надо поговорить насчет этого страха, ведь бояться-то нечего. Я и сам иногда боюсь. Только глупости это! Выдумки. Давайте разберемся насчет этого страха, и тогда он не будет нам мешать и можно будет заняться серьезными делами...

— Может быть, — начал он неуверенно, — может быть, зверь этот… есть.
В ответ собрание огласилось яростными криками, и Ральф даже встал от изумления.
— И ты, Саймон?! Ты веришь в него!
— Я не знаю, — сказал Саймон. Сердце у него колотилось так, что он задыхался. — Но только…
Разразилась буря негодования.
— Замолчите все! — закричал Ральф. — Рог у него!
— Я думаю, что зверь… это мы сами.

Ральф начал понимать Хрюшу, он видел, как тот обижен и огорчён. Он колебался, извиняться ли ему перед Хрюшей или обидеть ещё.

Мы делали все так, как сделали бы взрослые… почему же у нас ничего не выходит?