The Origin of Consciousness in the Breakdown of the Bicameral Mind

Память — это носитель того, что должно быть.

Poetry then was divine knowledge. And after the breakdown of the bicameral mind, poetry was the sound and tenor of authorization. Poetry commanded where prose could only ask.

The picture of a scientist sitting down with his problems and using conscious induction and deduction is as mythical as a unicorn. The greatest insights of mankind have come more mysteriously.

Понять вещь — значит прийти к метафоре для этой вещи, заменив ее чем-то более знакомым нам. А чувство узнавания есть чувство понимания.

В абстракциях человеческих отношений кожа становится особенно важным метафиром. Мы вступаем или остаемся «в контакте» с другими людьми, которые могут быть «толстокожими», «тонкокожими» или, возможно, «обидчивыми», и в этом случае с ними нужно «обращаться» осторожно, чтобы мы не «натирали» их неправильно; у нас может быть «чувство» к другому человеку, с которым у нас может быть опыт «прикосновения»

язык — это орган восприятия, а не просто средство общения.

Сознание не копия опыта.
...
Сознание не требуется для понятий.
...
Сознание не нужно для мышления.
...
Сознание не требуется для разума

сознание не является необходимой частью процесса обучения, и это верно, будь то обучение сигналам, навыкам или решеням.

Ведь когда мы говорим или пишем, мы на самом деле не осознаем, что на самом деле делаем в данный момент. Сознание функционирует при принятии решения о том, что сказать, как мы должны это сказать и когда мы это говорим, и лишь затем упорядоченная и заверенная последовательность фонем или письменных букв каким-то образом выполняется за нас.

Когда мы занимаемся самоанализом, мы не обращаем внимания ни на какой из процессов обучения, и особенно на те типы обучения, которые являются условно-рефлекторными и Т-образными лабиринтами