Это последнее произведение Такидзи Кобаяси, японского писателя-коммуниста. Написано в 1932 году. В книге отражена подпольная деятельность писателя.
Книги в интернете нет. Нет на неё ни одного отзыва. Поэтому я постараюсь дать максимальную выжимку из этого произведения.
Итак, все действие разворачивается вокруг событий на на заводе Курата в Токио. "Раньше" на заводе работало около двухсот человек металлистов. Когда началась война в Маньчжурии (1931), завод прекратил выпуск электропроводов и перешёл на изготовление противогазов, парашютов и авиационных фюзеляжей. На завод приняли около шестисот временных работников. Воспользовавшись этим массовым набором, Кобаяси устраивается на завод вместе с двумя товарищами-коммунистами.
До войны, чтобы попасть на завод, каждый работник проходил тщательную проверку. Обязательно нужно было иметь поручителя. Но с началом войны условия приёма на работу изменились.
Проходит всего два месяца и в сбыте продукции назревает заминка. Появляется информация, что 400 человек уволят.
Срок найма продлевают на две недели. Работа становится более напряжённой. Женщины стояли у машин не сменяясь, с восьми часов утра до девяти часов вечера. Хотя время на еду уходило не более 20 минут, компания всё же высчитывала деньги за "потраченное" время.
По заводу разнёсся слух, что при увольнении временных компания якобы выплатит каждому уволенному пособие в десять иен. (Заработок в день не превышал одной иены восьми сэн.) Все знали, что после увольнения придется долго искать работу и, сами того не сознавая, хотели верить, что слухи о пособии - правда.
Был какой-то скрытый умысел в распространении таких слухов. Очевидно, это был приём, рассчитанный на то, чтобы предотвратить возможные волнения среди рабочих и в нужный момент провести всю процедуру увольнения тихо и гладко.
Несмотря на нелегальное положение , нужно, чтобы рабочие в цехе тебя знали, т.е. иметь репутацию "смахивающего на красного", принимать участие в обсуждениях действий компаний и заводоуправления. Если что случится, рабочие должны знать, что этот человек будет в первых рядах. Раньше на заводах в основном применяли сектантские, по существу, методы, когда людей старались привлечь на свою сторону поодиночке и при этом потихоньку, тайком. Но весь дальнейший опыт показал, что таким способом никогда не удастся сделать движение массовым.
В нашем положении приходится быть очень внимательным ко всякого рода пустяковым, на первый взгляд как будто ничего не значащим мелочам. Мы должны казаться такими, как "все люди". Хуже всего, если хозяева или соседи по дому будут считать вас "очень странным человеком", который "непонятно чем занят". Вот, например, товарищ Н. (сейчас он в тюрьме). За ним была установлена слежка куда более упорная, чем за мной и моими друзьями. Полиция разослала его фотографии по всем ресторанам, закусочным, парикмахерским, баням. К каким только уловкам ни приходилось ему прибегать, чтобы продолжать работать в обстановке таких преследований, - он даже приглашал своих квартирных хозяев в Императорский театр. Мы должны уметь поддерживать пустой, бессодержательный разговор, должны уметь говорить любезности, как "все люди". Что до меня, то мне это труднее всего: по этой части я совершенно бездарен. В последнее время стал, правда, как будто немного привыкать, но всё ещё получается довольно неуклюже.
Насчёт выбора квартиры. Лучше снимать в мансарде у мелкого торговца. Желательно, чтобы хозяева были немолодые. Такие люди никак не способны разобраться, чем занят жилец со второго этажа.
Будет большим риском поселиться в интеллигентной семье. Как часто выходишь из дома и возвращаешься обратно, уже внушает подозрение. Стоит разок хозяевам заглянуть в твою комнату, как они безошибочно улавливают в ней "необычную атмосферу", чуют, что здесь пахнет человеком "не таким, как все люди".
Но к мелким торговцам часто заходят полицейские - проверяют прописку и бесцеремонно роются в домовых книгах. А дома, имеющие более "внушительный вид", они заходят крайне редко и то лишь затем, чтобы просто осведомиться, не произошло ли каких-нибудь изменений.
При переселении на новую квартиру, если там есть другие жильцы, следует обратить внимание на то, какие книги стоят на книжной полке. По книгам сразу можно понять, что за человек здесь живёт.
Как работать с "несознательными" элементами? После окончания рабочего дня работницы всегда голодны. Ито, Цудзи и Сасаки - самые лучшие из рабочего кружка. Они обычно предлагали зайти всей компанией в закусочную.
Обычно Ито её подруги прибегали к такой тактике. Ито считалась среди подруг самой боевой, поэтому никто не удивлялся, когда в закусочной или в макаронной она заводила разговор на "рискованные" темы. Цудзи и Сасаки выступали в роли спорщиц. Они нарочно задавали Ито разные вопросы, высказывались даже против. В первое время они ещё не всегда умели подладиться друг другу, сбивались, повторяли одно и то же.
Однажды "помощницы" едва не выдали себя и так испугались, как бы остальные не догадались об их сговоре, что прямо похолодели от страха. Но всё обошлось благополучно, и, только выйдя из закусочной, все трое заметили, что от волнения они даже вспотели. Однако с каждым разом дело у них шло всё лучше, а когда "помощницы" Ито научились действовать искусно, им всё чаще удавалось привлекать на свою сторону даже таких работниц, которые шли в закусочную без всякого умысла, просто за компанию. От "помощниц" требовалось хорошее знание психологии и всех предрассудков, которые владеют умами простых, политически неразвитых женщин.
Собираясь вместе, девушки обычно говорили о том, у кого с кем затевается флирт, подружилась ли такая-то работница с таким-то рабочим или ещё нет, - все разговоры вертелись исключительно вокруг подобных тем."
Одна из девушек говорит: "Он хочет поговорить со мной в тихом уголке, но на заводе всегда стоит такой грохот... И потом, ведь я прихожу домой после вечерней смены всегда в девять-десять часов вечера, усталая до смерти, а он кончает работу в семь, так что нам и встретиться-то невозможно..."
- Если нам хоть немного не сократят рабочий день да не прибавят зарплату, так выходит, что нам и дружка любить заказано!
- В самом деле, хозяева чёрт знает как с нами обращаются!
- У нас в цехе мастер орал сегодня: "Знаете, какое сейчас время? Сейчас война!" Вы, мол, тоже должны считать себя всё равно, что солдатами, в лепёшку должны расшибиться, вот как сейчас нужно работать... Если, мол, война затянется, вы будете обязаны изо всех сил работать за такое жалованье, какое получают солдаты!.. Этого, мол, требуют интересы государства. Вот что он говорил, наш лысый чёрт!
Даже Ито удивилась, услышав эти слова, - она не успела заметить, как разговор о сердечных делах перешёл на обсуждение жизни рабочих, отношения к ним хозяев. "Помощницы" и те были несколько ошеломлены.
Дальше уже без всяких усилий со стороны Ито разговор перешёл в настоящую атаку на действия компании.
При таких условиях жизни даже сердечные дела невозможны. Тот случай когда гнёт капитализма ощущает каждый на себе. Вот когда коммунисты должны быть рядом со своей идеей. Это самая благодатная почва.
Очень интересная реакция работниц, когда они впервые соприкоснулись с "реализмом" в театре.
Потом Ито рассказала, что ходила со своей группой в "Маленький театр" Цукидзи (прогрессивный театр, сыгравший большую роль в развитии передового театрального искусства Японии в тридцатых годах). Оказывается, все работницы представляли себе театр не иначе, чем спектакли "Кабуки" (классический японский театр, основан в начале XVII века) или артистки Яэко Митани, и поэтому, когда на сцене появились рабочие и работницы и завязалось оживлённое действие, девушки, кажется, были изрядно поражены. Когда спектакль кончился, все заявили, что это "не театр". "Тогда что же это такое?" - спросила Ито. "Это всё, как в жизни", - ответили девушки. А на её вопрос: "Интересно ли было?" - высказались уклончиво: "Да как сказать..." Но, видимо, зрелище всё-таки поразило их, потому что даже на следующий день разговор то и дело заходил о театре Цукидзи.
Маленькая Кими-тян, постоянно льнувшая к Ито, сказала:
- Мне всегда так стыдно, когда меня называют работницей... А в этом театре работницы, наоборот, как будто даже гордятся этим... Я думаю, на самом деле так не бывает!.. - И после небольшой паузы добавила: - Конечно, если бы, скажем, началась забастовка, я тоже сумела бы держаться не хуже других и ходить с важным видом!.. А всё-таки как-то стыдно, когда все соседи кругом называют тебя фабричной!
А когда Ито предложила подругам: "Ну что, сходим ещё разок? - многие охотно согласились. "Потому что в этом театре, - заявили они, - очень хорошо показывают, как рабочие задают основательную трёпку такому же типу, как наш мастер...
Была на заводе и буржуазная пропаганда "снизу". Какой-то парень, недавно устроившийся на завод, бросал работу и разгуливал из цеха в цех. Мастер смотрел на это сквозь пальцы. Оказалось, что он из районного "Молодёжного союза" (фашистская организация).
Обычно в обеденный перерыв рабочие говорили о войне, о своей жизни, рассказывали новости, которые где-либо услышали. Теперь среди рабочих появились такие личности, которые говорят совсем в другом духе - агитируют за войну.
Теперь говорят о том, что нынешняя война не похожа на прежние, когда воевали только ради того, чтобы "Мицуи" или "Мицубиси" построили себе новые большие заводы на оккупированной территории. Война ведётся для того, чтобы создать "жизненное пространство" для пролетариата. Когда Маньчжурия будет завоёвана, крупный капитал устранят оттуда и создадут там новое государство - царство рабочих. Безработные массово поедут туда и не останется ни одного безработного. Нынешняя война - это война для пролетариата и каждый на вверенном ему участке должен работать изо всех сил.
Она (Ито) сказала, что когда надо вскрыть истинную подоплеку такого образа мыслей перед всеми рабочими, мы зачастую действуем весьма неумело, не умеем искусно парировать доводы наших противников.
- Такая досада берет, сил нет! - вздохнула она.
И я подумал, что Ито права. Ведь мы ясно понимаем истинную сущность нынешней войны, но, признаться, ещё очень плохо умеем объяснить это народу, объяснить так, чтобы показать связь войны с повседневной жизнью рабочих. Ленин говорит, что по вопросу о войне даже революционные профсоюзы часто впадают в ошибки.
За что могли уволить с работы в "распрекрасном" японском фашистском обществе? Чтобы не вызывать подозрений (на какие средства он живёт) со стороны хозяев, Кобаяси с одной девушкой сняли комнату. Она ходила на работу каждое утро и возвращалась вечером. Он же занимался партийными делами, днём часто приходил домой и со стороны выглядело, будто он не работает и живёт за её счёт.
Девушка была аполитичная, но на работе почему-то вызвала подозрение, что она - "красная". Её начальник посетил хозяина квартиры, где она жила прежде, и который являлся её поручителем. Выяснилось, что она давно там не живёт. Это вызвало подозрения и её немедленно уволили.
Полиция бывало производила повальную проверку всех квартирантов, снимающих комнаты в частных домах. Посещение полицейского с целью проверки домовой книги:
Для того чтобы избавить себя от вызова в таких случаях, я уже давно написал на клочке бумаги все свои данные и заранее отдал хозяйке. Полицейский спрашивал обо всём подробно, досконально. О семье хозяйки он тоже расспрашивал так тщательно, словно явился расследовать невесть какое преступление.
... - Жильцы есть? - послышался голос полицейского.
- Так точно, есть.. - ответила хозяйкам и прошла в соседнюю комнату - по-видимому, достать написанную мной бумажку.
Я слышал, как полицейский говорил:
- Здесь не указано, где они проживали раньше... Муж и жена? Тут не поймёшь, когда они прописались... Или, может быть, они вовсе не прописаны?..
Хозяйка что-то говорила в ответ.
- Муж, говорите, не работает? - снова услышал я голос полицейского. - А сейчас он дома?
"Вот оно!" - подумал я.
- Сейчас вышел куда-то... - сказала хозяйка.
Я облегчённо вздохнул и подумал, как хорошо, что мы из последних денег аккуратно платили за квартиру.
- Ну-с, я ещё зайду немного позже, поговорим поподробнее... - сказал полицейский и, как видно, направился к выходу.
... - В нынешнее время надо смотреть в оба... Частенько случается, что жильцы-то на поверку оказывается "красными"...
Кобаяси много ходит пешком (экономит на транспорте). Питается исключительно кабачками (экономия на еде). Работа для партии "28" часов в сутки.
Картины природы, погода - сами по себе не имеют никакого значения, всё подчинено практической пользе: дождь - это отлично (можно прикрываться зонтом - значит меньший риск быть узнанным); желание, чтобы скорее закончилось лето (летом приходится носить лёгкое кимоно и особенности походки становятся более заметными).
Заканчивается произведение тем, что из 600 временных рабочих увольняют 400. Кобаяси с товарищами планировали провести забастовку перед увольнением, но компания увольнение провела на два дня раньше запланированного (выплатили, правда, за два дня выходное пособие).
Удар врага выбил нас с завода, развеял в разные стороны, но два члена нашей ячейки из постоянных рабочих остались на заводе. А те, кого уволили, разбрелись кто куда в поисках новой работы - среди них около десяти человек из кружков Суяма и Ито. С ними надо будет наладить прочную связь, и, таким образом, сфера нашей борьбы не только не сузится, но, напротив, ещё больше расширится.
В феврале 1933 Такидзи Кобаяси был арестован и убит в тюрьме.
66 понравилось
