Цитаты из книги Имя звезды

Страх — змея, лишенная яда.

Я со спортом не дружу. Дома у нас слишком жарко, чтобы еще и бегать, да никто и не заставляет. Прикол, но в Бенувиле, если ты видишь бегущего человека, сразу припускаешь следом, потому что раз уж он бежит, значит, есть от чего.

— В страхе нет ничего зазорного, — сказала она. — Но если захлестнет — не давай ему воли. Страх — змея, лишенная яда. Помни это. Эта мысль может оказаться спасением.

— Один во­прос, — ска­за­ла я. — Ты мне это рас­ска­зал по­то­му, что ду­ма­ешь — я по­гиб­ну? — Нет, — от­ве­тил он. — По­то­му, что ты со­вер­ша­ешь храб­рый по­сту­пок, вот я и ре­шил, что на­до рас­ска­зать. — По-мо­е­му, это и есть утвер­ди­тель­ный от­вет, — ска­за­ла я.

— В стра­хе нет ни­че­го за­зор­но­го, — ска­за­ла она. — Но ес­ли за­хлест­нет — не да­вай ему во­ли. Страх — змея, ли­шен­ная яда. Помни это. Эта мысль мо­жет ока­зать­ся спа­се­ни­ем.

Грудь в грудь, жи­во­том к жи­во­ту. Я по­ло­жи­ла ру­ки ему на по­яс. Он по­ло­жил ру­ки мне на бед­ра, но вы­ра­же­ние у него на ли­це бы­ло со­всем не по­це­луй­ное. У него бы­ло ку­да бо­лее сен­ти­мен­таль­ное вы­ра­же­ние, ко­то­рое опи­сы­ва­ет­ся сло­ва­ми: «Что ты за чушь го­ро­дишь?»

Ан­гли­чане иг­ра­ют в хок­кей в лю­бую по­го­ду. В гро­зу, шторм, при на­ше­ствии са­ран­чи… хок­кею ни­что не по­ме­ха. Бо­роть­ся с хок­ке­ем бес­смыс­лен­но, он все рав­но по­бе­дит.

На экране мельк­ну­ла над­пись «НО­ВЫЙ ПО­ТРО­ШИ­ТЕЛЬ?» на фоне па­но­ра­мы Биг-Бе­на и зда­ния пар­ла­мен­та. По­хо­же, да­же но­во­сти пы­та­лись уве­рить ме­ня в про­ис­хо­див­шем. Сам Джек По­тро­ши­тель вер­нул­ся, что­бы по­при­вет­ство­вать ме­ня.

За ок­ном вор­ко­ва­ли го­лу­би. Зда­ние скрип­ну­ло и вновь успо­ко­и­лось. Я вы­тя­ну­ла ру­ку и про­ве­ла ею по плот­ной шер­ша­вой си­ней обив­ке ди­ва­на. По­смот­ре­ла на стен­ные книж­ные шка­фы, под­нимав­ши­е­ся до са­мо­го по­тол­ка. Ну вот, я здесь. Это хо­лод­ное пу­стое зда­ние — это дей­стви­тель­но Лон­дон. Го­лу­би за ок­ном — ан­глий­ские го­лу­би. Я так дол­го все это се­бе во­об­ра­жа­ла, что те­перь ни­как не мог­ла осмыс­лить ре­аль­ность.

Я со спор­том не дру­жу. До­ма у нас слиш­ком жар­ко, что­бы еще и бе­гать, да ни­кто и не за­став­ля­ет. При­кол, но в Бе­ну­ви­ле, ес­ли ты ви­дишь бе­гу­ще­го че­ло­ве­ка, сра­зу при­пус­ка­ешь сле­дом, по­то­му что раз уж он бе­жит, зна­чит, есть от че­го.

Хотели бы мы ангелами стать,
И в боги метит ангельская рать.

— В страхе нет ничего зазорного, — сказала она. — Но если захлестнет — не давай ему воли. Страх — змея, лишенная яда. Помни это. Эта мысль может оказаться спасением.

"Съемка шла в режиме ночного видения, отчего все казалось серовато-зеленым. Прежде всего она увидела тело. Оно лежало на бетонном помосте у ограды. Выглядело оно неожиданно мирным, если не обращать внимания на вспоротый живот и растекшуюся вокруг темную лужу..."

(с) Джо

Бывает, что люди получают диплом и не могут покинуть кампус. Болтаются там годами, без всяких к тому оснований. Я подумала, что с призраками происходит примерно то же самое.

Мне страшно нравилось смотреть, как он ест. Стремительностью и напором его подход к приему пищи напоминал хорошо организованную военную кампанию. Он не ел завтрак, он его побеждал.

И вот тут-то до меня наконец дошло, что притащил он меня сюда не только затем, чтобы вдвоем поглазеть, как кого-то убивают (хотя, пожалуй, отчасти и за этим тоже).

О том, что я, собственно видела убийцу, я никому не обмолвилась. Молчать было нелегко. Такая обалденная новость – а ты тут молчи.