Весёлый жнец, православная версия
Какая интересная штука эти наши ожидания от книги. Изучив аннотацию, игумена Траяна я себе представила в образе Северуса Снейпа, с огроменным крестом наперевес носящегося по закоулкам Лавры и вопящего: «Расстрелять!.. Но сначала сжечь!». А бледные студенты тем временем жмутся в уголках тёмных коридоров и быстро-быстро крестятся, когда лихо в разлетающейся чёрной сутане проносится мимо. Немножко инфернальненько нафантазировала, потом пришлось поправку на российские реалии делать.
В русских реалиях игумен Траян выглядит попроще и побородатей, как стандартный батюшкас обыкновеникус, но всё равно остаётся карающей дланью и важной стороной конфликта в противостоянии семинарских студентов и преподавателей. А там, в противостоянии, всё отлично и привычно: студенты пакостят в меру талантов и способностей, батюшка их ловит и наказывает, часто с фантазией, и если не вчитываться между строк, книгу можно засчитать как сборник смешных баечек о буднях православной семинарии и повосхищаться траянским гением.
По крайней мере, начиналось всё именно так, но потом светлый образ игумена-одного-в-поле-воина стал обрастать подробностями и стремительно тускнеть. Я категорически не готова им восхищаться и сейчас расскажу, почему.
Самое эпопеистое деяние великого и ужасного Траяна — отчисление половины курса. 38 попугаев человек. За год. На спор. Почти справился, в историю семинарии это вошло как «Великая жатва Траяна», ну чем не повод для гордости? Только эти отчисленные не просто строчки в ведомости, это живые люди, ставшие разменной монетой в споре двух святых отцов. «Жатва» стала самым великим деянием, но не единственным: благодаря усилиям проректора по воспитательной работе Траяна студентики летели из семинарии словно картечь из пушки. Есть искушение назвать отца Траяна санитаром леса, но не выходит: в вошедших в книгу описаниях проступков и прегрешений семинаристов ничего криминального нет, так, обычное баловство скучающих молодых людей. Есть примотанный с дереву скотчем котик, слямзенный с кухни концентрат кока-колы, незаконно просмотренный на ноуте голливудский фильмец... действительно, не семинаристы, а сборище негодяев, гнать таких в шею поганой метлой, нет в церкви места для таких будущих батюшек.
Об одном студенческом запретном ночном развлечении отдельно расскажу, очень уж мне оно понравилось. После «отбоя» парни собирались в аудитории и устраивали... диспут: один придумывал ересь и излагал её основы, другой, якобы защищая родную поруганную веру, в ответку придумывал новую ересь, и начинался словесный баттл. Отличное занятие, как по мне, такая тренировка здорово помогла бы при будущих дискуссиях молодых священников с разными сектантами да свидетелями Иеговы, для чего ж его запрещать?
И главное, что в итоге — ну вот вылетели из Лавры смутьяны, благополучно доучились тихие-робкие-послушные мышки, которые когда-нибудь возглавят приходы и будут представлять Православную Церковь. Вопрос: нужны ли церкви именно такие представители? Точно-точно? Ведь сам Иисус был далеко не паинькой. А если нет, можно ли оценивать прополочную деятельность игумена как полезную? По-моему, батюшка просто диверсант и вредитель. Не Траян, а троян.
В результате прореживания кадров отчисленные студенты явно в проигрыше (Ладно вылететь с первого курса, но с четвёртого? С пятого?), Церковь, как мне кажется, тоже, а что получает от охоты на поганцев сам игумен, дождливыми ночами под зонтиком караулящий нарушителей порядка и искренне скорбящий, что в Лавре нельзя понаставить камер видеонаблюдения? Ни тебе благих мотивов, ни полезных результатов, для игумена это поиск острых ощущений, некая охота-поединок, которая тем интереснее, чем сильнее сопротивляется не желающая отчисляться «дичь». Батюшка неутомимо гонится за количеством и качеством выгнанных его стараниями студентов, и что-то мне это напоминает. Знаете, есть мужчинки, ведущие счёт своим победам на любовном фронте, составляющие списки «павших крепостей», которыми потом хвастаются перед друзьями в баре. Эти донжуанишки тоже любят «трудные мишени», победы над которыми особенно ценятся. Ну серьёзно, чему этот игумен Траян, который вроде как умный человек, посвящает свободное время? Слежке, манипуляциям, созданиям агентурной сети — лучше б в «Фоллаут» бился. И кстати об агентах: на игумена работает разветвлённая сеть шпионов, которых Траян на последнем курсе безжалостно вышвыривает, потому что очень презирает наушничество. Всё логично и последовательно, ага. Следуя такой логике, не надо удивляться, что этот человек, приложивший максимум усилий, чтобы превратить оставшихся подопечных в послушно мычащее по команде стадо, сокрушается, отчего это они такие травоядные.
Мог ли игумен поступать по-другому? Мог, наверное. Когда-то у него был друг, тоже священник, обладающий схожими полномочиями, но с кардинально другим взглядом на вещи: он прощал то, что можно было простить, и не замечал того, что можно было не заметить. В общем, явно не спец по поиску соринок в чужих глазах, оттого и с Траяном взглядами не сошёлся, ибо у Траяна свой взгляд на воспитательную работу: «Расстрелять! Но сначала сжечь».
Несколько дней была под впечатлением от книги, где так много интересных мыслей, которые сложно процитировать, но над которыми стоит подумать. Не уверена, что всё смогла понять и правильно оценить, поэтому буду перечитывать. А если не углубляться в вопросы веры, выбора жизненного пути и прочих поисков смысла жизни — очень лёгкая и смешная книжка. Уборщица стучится в дверь кабинета: — Батюшка! Благословите убраться! — Убирайтесь!
26 понравилось
