Obsidian

-Я не знаю. Я имею в виду, мы с ним не говорили об этом. Дэймон в буквальном смысле ушел после этого, и всё, что он делал в последующие дни, так это тыкал в меня своей ручкой.
-Возможно, по тому что он хотел тыкать в тебя чем-то другим,- сухо прокомментировала Леса.

Идеальный рельефный пресс, именно такой, к которому так и тянется рука.

Теперь я начинаю понимать.
– Понимать что?
– Мне нравится видеть, как ты краснеешь.

«Пожалуйста. Пожалуйста. Я не могу тебя потерять. Пожалуйста, открой глаза. Пожалуйста, не оставляй меня».

И если он хотя бы еще раз ткнет меня своей ручкой, я собственноручно сдам его первому подвернувшемуся Аэруму

– В твоих мечтах, Дэймон! Ты – последний, о ком…
Дэймон поцеловал меня.
Не было даже секундного промедления. Его рот накрыл мой, и я перестала дышать

– Господи, жесть. – Я отступила, обхватив себя руками. – И как долго он будет так стоять?
– Так долго, как я захочу, – ответил Дэймон. – Я могу оставить его здесь на всю ночь, чтобы олень успел на него помочиться, а вороны обделать до неузнаваемости.

И тут я взглянула в его лицо и увидела… Увидела его глаза. Бездонные и пустые. Это невероятно. Ужасно. Кошмарно. В этих глазах стояла смерть. Холодная и беспощадная.

Люди – слишком хрупкие.
– Как насчет того, чтобы я заехала кому-нибудь в челюсть своей хрупкой ногой? – раздраженно вскинулась я.

Я думаю и говорю гораздо лучше, когда гуляю. В ином случае я превращаюсь в того самого кретина, к которому ты испытываешь не самые нежные чувства.