Со мной в ночи шептались тени...
Марина Цветаева родилась на рубеже веков, в непростое для России время. В двадцать четыре года она застала Революцию и Гражданскую войну, в сорок восемь - Великую Отечественную. Будучи дочерью талантливых родителей, напрямую связанных с искусством, она получила хорошее образование и уже к шести годам владела тремя языками - русским, французским и немецким. В том же возрасте из-под её пера вышли первые стихи. С тех пор поэзия стала одним из главных голосов, которым Марина Цветаева предпочитала обращаться к миру. Но мир не проложил поэтессе лёгкую дорогу, вынудив её большую часть жизни провести на чемоданах. Она, как кочевница, много лет подряд странствовала от одного города к другому, нигде подолгу не задерживаясь. Москва, Итальянская Ривьера, Швеция, Германия, Ялта - и всё это за четыре года. Разумеется, такие частые переезды, смена окружения и постоянные расставания с едва обретёнными друзьями сказались на характере и произведениях поэтессы. Трагизм, что так явственно читается в них, не уступает место духовной силе, а яркие (порой даже не в меру жёсткие) мужские интонации переплетаются с нежными и хрупкими отголосками девичье юности. Значительную часть лета 1911 года Марина Цветаева провела в Коктебеле, где познакомилась с Сергеем Эфроном - своим будущим мужем. Это время сама поэтесса в своих воспоминаниях называет самым спокойным и счастливым. К 1912 году ей наконец удалось осесть в Москве, сначала в доходном доме в переулке под названием "Сивцев Вражек", а позже - в Борисоглебском переулке. Там Марина Цветаева вместе с детьми пережила тяготы Первой мировой, октябрьские и февральские события 1917 года, голод и множество других лишений. Но даже в такое сложное время, потеряв ребёнка, едва сводя концы с концами, она не отступилась от своего творчества. В этот период Марина Цветаева написала, пожалуй, одно из самых прекрасных и сентиментальных, на мой взгляд, стихотворений:
«Домики старой Москвы»
Слава прабабушек томных, Домики старой Москвы, Из переулочков скромных Все исчезаете вы, Точно дворцы ледяные По мановенью жезла. Где потолки расписные, До потолков зеркала? Где клавесина аккорды, Тёмные шторы в цветах, Великолепные морды На вековых воротах, Кудри, склонённые к пяльцам, Взгляды портретов в упор... Странно постукивать пальцем О деревянный забор! Домики с знаком породы, С видом её сторожей, Вас заменили уроды, - Грузные, в шесть этажей. Домовладельцы - их право! И погибаете вы, Томных прабабушек слава, Домики старой Москвы. 1911-1912
Стихотворение пропитано одновременно горьким сожалением и тёплым чувством ностальгии. Только вот ностальгия здесь - это не просто взгляд в прошлое и воспоминания о старой Москве. Это прощание с ушедшей эпохой - с деревянными особняками и тихими переулками, с дворянскими поместьями, старинными воротами и атмосферой Серебряного века. С целым миром, который исчезал прямо на глазах поэтессы.
Но не только поэзией Марина Цветаева пробуждала сердца, её проза и критические рецензии иногда принимались читающей публикой даже с большим интересом. Однако в сборник «Душа и имя» вошли исключительно поэтические произведения. Под твёрдой обложкой с золотым тиснением притаились не просто рифмованные строки, а кусочки души, бережно сохранённые на белых страницах. И если хорошенько прислушаться, можно различить, как за чернилами шумит море, как отстраивается после революции новая Москва, как из глубины веков пробиваются голоса великих литераторов - Байрона, Пушкина, Маяковского, а в конце, прочитав стихотворение 1941 года, различить слова прощания. И пусть своими последними строками Цветаева намеревалась поставить точку, вышло всё равно многоточие, ведь, как известно, поэзия не умирает, она лишь на время уходит в тень и ждёт, когда вновь появится человек, которому откликнутся её художественные смыслы и образы.
4 понравилось
