Зажечь огонь: как кулинария сделала нас людьми

Эта книга не трактат, а научно-популярное обсуждение вопроса. Автор часто аппелирует к здравому смыслу читателей, а сноски и указания на источники идут отдельным разделом в конце книги. В этой работе Рэнгем привлекает внимание к очевидному и настолько привычному процессу готовки, что удивляешься, как много разных вещей еще не изучены или просто неизвестны в этой области. Автор так здорово рассуждает о предмете, что даже если сейчас вы ознакомитесь "со спойлерами", вы наверняка получите удовольствие от оригинального текста. К тому же, эта книга - выдающийся пример того, как нужно вести рассуждение и обсуждать различные аспекты вопроса, не забывая возвращаться к центральному предмету.

Собственно, в чем суть эволюционной гипотезы, которую выдвигает автор этой книги? Упрощая сегодняшнее генеалогическое древо людей, получается, что от австралопитеков ведет свое начало человек умелый, хомо хабилис, а от него человек прямоходящий, или выпрямленный, эректус. Из популяций выпрямленного предка ведет начало гейдельбергский человек, а от него уже хомо сапиенсы. Существует достаточно археологических свидетельств, что гейдельбергские люди (800-400 тысяч лет назад) использовали очаги и готовили пищу, и традиционно считается, что именно они первыми начали готовить. Рэнгем же предполагает, что научились готовить еще прямоходящие люди, и это случилось примерно 2 миллиона лет назад, вот такое уточнение. Хабилисы ели мясо и счищали его с костей животных, и Рэнгем предлагает версию, по которой эректусы сначала научились готовить, и на базе высококалорийной диеты смогли стать охотниками.

Центральное рассуждение в следующем: охота - это энергозатратный процесс, про который заранее не известно, будет ли она успешна (и даже современные племена охотников часто остаются без добычи). Предположим, голодные охотники возвращаются на стоянку племени. Если им нужно поддерживать силы сырой пищей, то на жевание уйдет примерно 5 часов (рассчитывается по наблюдениям за современными высшими обезьянами, специализировавшимися, чтобы питаться сырыми растениями), а вместе с отдыхом для переваривания то и все 8-12 часов, когда же охотиться? А если предположить, что готовка пищи началась настолько давно, в теорию о развитии людей хорошо встраиваются и другие серьезные адаптации - как потеря волосяного покрова (меньше риск перегреться при беге, а ночью греешься у очага) или структура семьи (кто-то добывает мясо и приносит племени праздник, а кто-то и добывает корни и каждый день готовит еду).

Первая глава "В поисках сыроедов" (я читала по-английски, поэтому названия глав - это мое творчество) - о том, что люди не рождаются для сырой диеты, а нуждаются в готовой пище. Вторая глава про анатомию и физиологию современного человека. Третья - о энергетической выгоде питания обработанной пищей. В четвертой главе автор возвращается к истории древних людей и рассуждает о находках древних очагов и о том, какие изменения в человеке могло вызвать начало кулинарии. Затем вполне ожидаемая глава про увеличение мозга, и две самые интересные для меня главы - о связи между готовкой и устройством общества. Во-первых, очевидно, что только энергетически эффективная еда освобождает время для других дел и мыслей (можно пойти на охоту или устроить политические дебаты с соплеменниками), во-вторых, наличие костра и повара требует социальной организации. Кто-то должен защищать очаг в первую очередь от других людей, чтобы готовую еду не украли молодые и наглые. С этой точки зрения логичным становится появление социальных норм, например, до сих пор в племенных обществах существует табу на выпрашивание еды у замужних женщин. Поделиться едой может муж, а жена кормит только мужа и детей - такое правило защищает женщин от охотников до чужой еды, и нарушитель будет иметь дело со всем племенем. Последняя, восьмая глава, подводит краткие итоги гипотезе о "готовке-до-начала-охоты" с дополнительными интересными идеями.

Замечательная книга, где автор талантливо и ясно рассуждает о предметах, которые сколько-то знакомы каждому, эта книга немного и про нас тоже - я не раз ловила себя на мысли, что было бы здорово предлагать фрагменты из этой книги для уроков, где нужно пересказать текст. В примечаниях и библиографии автор перечисляет свои научные публикации по теме, поэтому все идеи из этой книги - не только для развлечения, но и предмет научной дискуссии. Особенно приятно, что для книги автор переработал формат научных статей в публичный разговор. Я прочитала уже две книги Ричарда Рэнгема, и я его огромная фанатка!

Что сделало обезьяну человеком? Если бы такой вопрос задали мне, то в ответ получили бы школьный стереотип: «Труд!». Ну знаете, обезьяна начала пользоваться орудиями труда и постепенно… Ан нет! Согласно самой популярной с 1950-х годов точке зрения единственным импульсом к возникновению человека стало мясоедение. Однако американский антрополог Ричард Рэнгем считает, что «гипотеза человека-охотника» идеально объясняет преобразование австралопитеков в Homo habilis около 2.5 млн лет назад, но второе преобразование — Homo habilis в Homo erectus около 1.9 – 1.8 млн лет назад — остаётся необъяснённым. Рэнгем выдвинул теорию: эволюционный переход случился тогда, когда люди начали есть приготовленную пищу.

Приготовленная пища даёт дополнительную энергию, а, следовательно, биологические преимущества. Однако связь не вполне прямая. В покое наш мозг использует около 20% интенсивного метаболизма, хотя его масса составляет около 2.5% массы организма. Быть умным очень выгодно биологически, но очень энергозатратно. Откуда же берётся дополнительная энергия? Может быть, из более калорийной пищи? Но интенсивность метаболизма покоя у человека примерно такая же, как у других приматов, а мозг — самый большой. Оказалось, за счёт сокращения кишечника. Кишечник короче — мозг больше. Интересное правило, не правда ли? Естественно, изменчивость размеров кишечника связана с качеством рациона. Именно успехи в кулинарии могли стать причиной необычайно устойчивого роста размеров человеческого мозга на протяжении двух миллионов лет.

Приготовление пищи привело к гендерному разделению труда. У разных обезьян самки и самцы собирают и едят преимущественно одни и те же виды пищи. У людей это не так: основные продукты питания всегда добывали женщины, а особые лакомства — мясо, мёд — мужчины. Впрочем, если пересчитать на калории, то в южных широтах основная доля добываемых калорий приходится на женщин, а в северных — на мужчин. У человека женщины и мужчины едят не только ту еду, что собрали сами, но и ту, что собрал партнёр. У остальных приматов нет ничего похожего, даже у тех, которые живут семейными группами.

В антропологии классическое объяснение этому явлению таково: «когда мясо стало важнейшей частью человеческого рациона, женщинам было труднее добывать его, чем мужчинам. Мужчины, у которых оставались излишки мяса, делились им с женщинами, а те с признательностью принимали угощение и платили услугой за услугу: собирали растения и делились ими с мужчинами. Так зарождалось домашнее хозяйство». Получается, что гендерное разделение труда начинает устанавливаться при переходе на мясо, т.е. в ранний период истории Homo. Впрочем, в последнее время в антропологии и археологии усиливается мнение, что разделение труда произошло относительно недавно: около сорока тысяч лет назад. Дело в том, что материальных доказательств разделения труда в ранние периоды обнаружить не удалось.

Рэнгем считает, что разделение труда было бы невозможным, если бы люди питались сырой пищей. Он детально обосновывает это, опираясь на многие исследования. Суть аргументов в том, что на жевание и переваривание растительной пищи уходило бы столько времени, что на охоту его бы почти не оставалось. Огонь экономит человеку около четырёх часов в день. Кроме того, огонь позволяет питаться после наступления темноты (иначе слишком опасно). И если в эпоху «до огня» наши предки охотились от случая к случаю, то теперь охота стала занятием постоянным. Произошло освобождение мужчин.

Однако другая сторона этого процесса — порабощение женщин. Уклад, при котором женщина готовит пищу, удобен обоим полам, но для мужчины он всё-таки выгоднее. Данные, собранные в 185 культурах, показывают, что во всех (кроме трёх) обществах пищу готовят женщины. Три исключения только подтверждают правило: женщины готовят для семьи, а мужчины — для общины. Женщина обязана заниматься приготовлением пищи независимо от своей другой занятости и независимо от занятости мужчин. Это происходило даже в тех обществах, где отсутствовала идея мужского превосходства. Почему это так?

Традиционное представление о том, почему люди вообще объединяются в супружеские пары — это конкуренция за брачного партнёра или взаимная заинтересованность мужчин и женщин в результатах труда друг друга. Рэнгем же считает, что причины брачных союзов и приготовление пищи женщинами как культурная норма — другие. Он предлагает новое осмысление супружеской жизни и человеческого сообщества. Теория такова. Приготовление пищи — процесс неизбежно заметный и длительный. Если мужчина будет готовить для себя, у него не останется времени на охоту. Если женщина будет готовить для себя, еду почти наверняка у неё отнимут. Возникает примитивный рэкет — вымогательство под предлогом защиты. Мужчины защищали жён от грабежа, а женщины платили приготовлением еды. Многие благотворные аспекты домашнего хозяйства были лишь побочными следствиями этой схемы.

Логика Рэнгема и его аргументы (которые не ограничены той малостью, что здесь изложена) мне кажутся убедительными. Хотя зыбкость картинки имеется. Чуть выше упоминалось о том, что приготовление пищи женщинами — универсальная норма для любых человеческих обществ (даже цивилизованных). В книге рассказано о пищевом поведении шимпанзе, которые всегда дерутся за пищу и отнимают её у низших по иерархии. Даже сексуально привлекательные самки не могут рассчитывать на мясо. А вот у обезьян бонобо самки, которые по размеру мельче самцов, научились защищать пищу создавая военные союзы. Объяснение, конечно, находится: самцы бонобо менее агрессивны, чем шимпанзе. Почему же ни в одном человеческом обществе самки не объединились в военный союз? Может быть, человеческие самцы ещё более агрессивны, чем шимпанзе, но мозг-то у людей больше.

Издание. Книга издана хорошо: приятный дизайн, чёткая печать, ни одной замеченной опечатки или огреха в вёрстке. Правда, русская типографика диктует использование кавычек-ёлочек, здесь же употребляются «импортные». Но с другой стороны, почему бы и нет? Как и подобает научному изданию, книга снабжена достойным справочным аппаратом: затекстовыми примечаниями (34 стр.), библиографией (29 стр.) и предметно-именным указателем (32 стр).

Довольно интересная, хотя и трудновато читаемая книга. Автор уверен, что решающую роль в эволюции наших пращуров сыграл именно тот факт, что они начали есть приготовленную пищу, и как следствие, на свет появился Homo sapiens. Также он уверен, что именно кулинария лежит в основе первого общественного разделения труда и формирования роли женщины как главной приготовительницы пищи в доме. Трудности при чтении лично мне доставила любовь автора к употреблению в тексте латинских терминов и выражений - я конечно учила латынь в университете, но уже подзабыла, если честно, в обычной жизни мне с ней сталкиваться не приходиться, и потому каждый раз судорожно вспоминая, как читается то или иное слово, я испытывала небольшой дискомфорт. Можно конечно было бы эти термины просто пропускать, но в тот момент мне такая светлая мысль в голову что-то не пришла. Автор вообще любит ссылаться на перелопаченные им источники, и должна признать, многое из того, что он цитирует, было само по себе любопытным. Множество всяких исследований и экспериментов. Про одну работу помню примечание переводчика или редактора, что сведения устарели, но одна на 336 страниц - не критично, ИМХО. В общем, мне скорее понравилось. И я на полном серьезе собираюсь взять эту книгу и статью Энгельса "Происхождение семьи, частной собственности и государства" и прочесть их в тандеме, одновременно, сравнивая - мне интересно, эти две работы в итоге скоррелируют друг с другом или будут зверски противоречить одна другой?