Остров доктора Моро. Рассказы

Я считаю доказанным, насколько вообще что-либо может быть доказано, что высшие эмоции, нравственные чуства, даже утонченная нежность любви, развиваются из элементарных желаний и страхов животного: они представляют собою упражь, в которую заключена духовная свобода человека.

Боль - это просто наш советчик, она, подобно врачу, предостерегает и побуждает нас к осторожности.

Многое из того, что мы называем нравственным воспитанием, есть только искусственное изменения и извращение природного инстинкта; воинственость превращается в мужественное самопожертвование, а подавленное половое влечение в религиозный экстаз.

Меня охватила странная уверенность, что, несмотря на всю нелепость и необычайность форм, я видел перед собою в миниатюре человеческую жизнь с ее переплетением инстинктов, разума и случайности. Погиб не просто человек, а леопардо-человек. Вот и вся разница.

Он принадлежал к тому суровому типу людей, которые улыбаются одними углами рта.

Я оглядываюсь на окружающих людей, дрожа от страха. Одни лица кажутся мне спокойными и ясными, другие – мрачными и угрожающими, третьи – переменчивыми, неискренними; ни в одном из людских лиц нет той разумной уверенности, которая отличает человеческое существо.

– А все же они возвращаются к своему первоначальному состоянию. Как только я оставляю их, зверь начинает выползать, проявляться… -(Моро).

– Вы упускаете из виду, что может сделать искусный вивисектор с живым существом, – сказал Моро.

По-видимому, необычайное безобразие было общей чертой всех обитателей этого острова.

«Ужасы Моро».
Мгновение эта фраза смутно вертелась у меня в голове, но тотчас она предстала передо мной, напечатанная красными буквами на небольшой коричневатой обложке брошюры, которую невозможно было читать без дрожи.