Жизнь и время Михаэла К.

Противостояние индивида и системы, деление на наших и чужих, столкновение разных типов мышления, цивилизаций, разных взглядов на мир, абсурдность войны, бессмысленность приказов начальства, тупая безропотность солдат, любовь как рок, наказание и преступление... Джон Максвелл Кутзее отнюдь не изобретает велосипед, не выискивает новых оригинальных тем, могущих поразить воображение искушенного читателя. Да и действительно к чему искать их, когда полно их уже набивших оскомину и так до сих пор не решенных.

Южноафриканский писатель (наверное, уж почти классик или скоро таковым станет) остается верен себе и собственным принципам. Нагнетает драму до максимума, щедро приправляя и без напряженное, часто трагическое повествование жестокими, омерзительными подробностями. В этом - весь он. "Бесчестье", "Осень в Петербурге"... Вот бывают книги, которые напрочь растворяются в памяти спустя какой-то год с небольшим после прочтения, а бывает он, Кутзее (и иже с ними) - спустя десять-пятнадцать лет после прочтения его книги перед глазами как живые, все так же бередят душу, царапая сердце. Как там в одной песне было: "Хочу тебя забыть, да видно не получится..." - с романами Дж. М. Кутзее у меня всегда так, и думаю, "В ожидании варваров" исключением из этого ряда не станет.

В этом очарование и проклятие его творчества. Он не для чувствительных, сентиментальных, впечатлительных натур, упрямо и упорно, несмотря ни на что, верящих только в лучшее и не замечающих очевидного. Он для меланхоликов, пессимистов, реалистов. Он говорит резко и громко, говорит то, что думает, без окольных путей и компромиссов, он не играет словами, подтекста почти нет - напрямую, в голову, контрольным, не отвертишься, не сделаешь вид, что не заметил. Уж если использовать талант рассказчика, если использовать силу слова, если пользоваться правами писателя как рупора современности, то по максимуму, считает Кутзее, и в этом с ним трудно не согласиться.

"В ожидании варваров" стал для меня воистину одним из самых токсичных романов последних дней (осень еще не вступила в свои права, а я уже словно готовлюсь к этой мрачно-депрессивной поре желтых листьев, спадающих на голову и под ноги. Сначала вот сборника Режиса Мессака, сейчас вот Кутзее, вчера начала про смерть от Барнса - "Нечего бояться" - отчего-то нынешний конец лета ассоциируется у меня именно с такими, не слишком радостными произведениями). Роман о разочаровании в том, что когда-то казалось незыблемым, о бессилии, старческой немощи, отлично символизирующей немощь одиночки перед толпой, начальством, государством - как тут не вспомнить Ортега-и-Гассета с его властью масс?..)

Долгожданное (метафорическое) прозрение оборачивается для героя скорее бедой, большими проблемами так уж точно. Судья, проработавший несколько десятков лет, вдруг обнаруживает (странно, что обнаруживает вообще) абсурдность жизни в вечном страхе перед чужаками, в вечном ожидании их прихода, вечной подготовке к войне. Еще больше претят ему жестокие пытки самых беззащитных - женщин и стариков, якобы призванные защитить город от врагов, на деле же - абсолютно бессмысленные, как и 99 % приказов, отдаваемых вышестоящим начальством.

Он наконец-то прозревает (лучше поздно, чем никогда, видит творящуюся вокруг несправедливость и бесчеловечность, но, как водится, сделать с этим уже ничего не в силах. Горькая истина - один в поле не воин - придется как нельзя кстати. На себе он, этот внезапно гуманный судья, почувствует все "прелести" преклонения пред всесильным Законом (читала и вспоминала про себя чеховскую "Палату № 6" - никогда ни от чего не зарекайся, иначе жизнь сама заставит посмотреть на мир с другого ракурса, в данном случае - по другую сторону решетки). Страшен рисуемый Кутзее абсурдный мир, где так легко - в мгновение ока - все меняется верх ногами. Порою не покидало меня незримое присутствие обожаемого Кафки - вот только Франц мог бы еще сочинить настолько же затягивающую, засасывающую, вязкую историю. Абсолютно в его стилистике и (бес)сюжетности, в его мрачности, безысходности, часто нелепости происходящего вроде бы с реальными и адекватными людьми...

Главный герой вызывал попеременно то восхищение (небывалой смелостью, этим рыцарством не к месту, Дон Кихот в реалиях нашего века), то сочувствие, то глухое раздражение. Так и хотелось поддеть иногда: "А где ты был эти тридцать лет? Да неужели же за десятки лет ты не замечал творимого беззакония и самоуправства?"

Тебе очень уютно жилось в этом крохотном мире крепости-города - в вечном ожидании (привет Дино Буццати с его "Татарской пустыней" чужаков, отчего-то называемых варварами (да, у них из оружия лишь лук, стрелы, мушкеты... Вот только после описания жестоких, очень детально вырисованных пыток я бы еще поспорила, кто тут варвар...).

Тебе действительно очень комфортно и удобно всегда жилось на этом свете, до того момента, как в жизнь - размеренную, отлаженную, привычную и понятную - ворвалась эта некрасивая девушка из чужих. То ли любовь, то ли страсть, то ли похоть, то ли простое сочувствие и жалость - бог весть (в мирах книг Кутзее и сами герои не могут точно назвать чувства, происходящие с ними, где уж нам их доподлинно определять?), но вот после этого мир вдруг рассыпается на миллионы осколков, склеенный и удобный мир. Выпадают льдинки равнодушия из старческих глаз, и наконец-то прозреваешь...

...чтобы совершить (наворотить) кучу всего глупого, странного, бессмысленного: пригреть и спасти (на деле - погубить окончательно), организовать никому не нужный поход в царств тех, чужих, чтобы вернуть - как забытую вещь - уже никому не нужную. Недовольство подчиненных (вполне оправданное, кстати), ехидство начальства и новое местожительство за вычетом свободы, которую никогда до этого не ценил по-настоящему... Это место, нагретое предшественниками-бедолагами, тебя дождалось, как и ты непременно дождешься их, называемых варварами.

Красивый многослойный философский роман мистера К. порадовал атмосферой (что-то такое из магического реализма), сложными вопросам, которые поднимает автор на протяжении всей книги, неоднозначными персонажами и более чем странной системой их взаимоотношений меж собой. А еще кутзеевский роман - это, как всегда, великолепный слог (думаю, в том немалая заслуга и переводчиков, с которыми Кутзее явно повезло) и то, что я безумно обожаю в литературе - прекрасные вдумчивые пространные внутренние монологи героя (от диалогов я обычно в книгах устаю). Это интересно читается, хотя и страшно, да. Вживаешься в его роль, смотришь на мир его глазами, чувствуешь на себе косые взгляды его соплеменников, мучаешься необъяснимой тревогой.

Да что там - весь роман как страшное предчувствие чего-то неотвратимого, чего-то опасного - но вот чего? Как окажется, есть в этом мире вещи пострашнее варваров.

Рекомендую ли эту вещь к прочтению? Скорее, да, чем нет. При условии, что натура вы не слишком впечатлительная, что с творчеством автора хотя бы шапочно знакомы (если понравилось его же "Бесчестье", берите на прочтение не раздумывая: ощущение, что романы словно бы продолжают друг друга), что не боитесь кажущейся бессюжетности прозы. От Кутзее вряд ли стоит ждать неожиданных поворотов сюжета, интриги, шокирующих концовок и развязок - за этим всем точно не к нему, не в его книги.

Тяжелый в психологическом плане роман и вместе с тем очень увлекательное в плане поднимаемых автором вопросов чтение.

Что мне напомнил нынешний роман Кутзее (мир моих странных книжных ассоциаций): "Играющая в го" Шань Са, "Женщина в песках" Кобо Абэ, "Татарская пустыня" Дино Буццати и "Палата № 6" А. П. Чехова. Как-то так.

Эта коварная книга сломала мне читалку.
Серьезно, с умной литературой так иногда бывает - платы не выдерживают. Хотя, думаю, на тот момент ситуация выглядела так - или ридер, или я.

Потому что Кутзее, при том, что читала я его в маршрутке по дороге на работу, сменил мне зиму на лето еще когда не было этой жары. Скажу по секрету, думаю, именно он эту жару и принес.

Потому что невозможно читать Кутзее и не видеть того, о чем он пишет - не ощущать песка на щеках, не чувствовать тошнотворного запаха, не слышать плача или криков варваров, не бояться, не трепетать от возмущения, не погибать, не томиться в ожидании. В этом мире невозможно не жить.

Я все время вспоминала Сент-Экзюпери, и как писал об Африке он. Помните, да? Того парня, который жил в крепости и очень-очень хотел увидеть людей. Он ведь стоял на самом краю цивилизованного мира, ему было очень тяжело.

Город Кутзее не стоит на границе - он давно оказался за ней.
Пустыня проглотила его превратила в свою вотчину. Люди тут стали жестоки, разнежены от жары, ленивы, похотливы, и память у них короткая, как следы на песке.

Невозможно жить под этим солнцем и остаться человеком.
Вот почему тут нельзя найти варваров - зеркал поблизости маловато.

Я скажу вам всем без обиняков, я остался в огромном восхищении от Дж.М. Кутзее. Я еще не читал зарубежных писателей, которые пишут один-в-один как русские классики, причем выглядит это не как нелепое подражание Dostoevskomu и Tolstoy, а как осознанный сложившийся стиль зрелого мастера, который то ли просто похож, то ли..

Не хочу строить никаких теорий заговоров, но когда я читал сцены пыток в «В ожидании варваров», у меня в голове упорно, раз за разом, возникал образ из "Очарованного странника" великого Николая Семеновича Лескова, где главный герой получил конский волос в разрезанные пятки (чтобы далеко не убежал, впрочем, герой все равно нашел способ, он.. почитайте, в общем). Это, конечно, было спонтанное воспоминание, но все же.. Чуть позже, уже после прочтения книги, я решил немного почитать о Лескове. Так вот, есть у него одно произведение, которое он написал в начале своего творческого пути (как и Кутзее своих "варваров", к слову), называется "Некуда". И эпиграфом к роману Лескова стояла фраза «На тихеньких Бог нанесет, а резвенький сам набежит. Пословица». Прям как для Кутзее, да? Стоп, постойте.. О чеееерт, что за чертовщина?!

Или вы знали, что за произведение "Некуда" Лесков был чудовищно закритикован какими-то лошарами-радикалами, которые обвинили его в связях.. с Третьим Отделом. Ну вы поняли да, что за Третий Отдел. Может, конечно, в ЮАР, во время апартеида свой был, но, черт возьми.. Кстати, репутацию свою русский классик тогда подмочил капитально.

Или еще вот, Лесков, что мало кто знает, был ярым вегетарианцем, более того, пропагандировал свои взгляды, за что его сильно не понимали. Кутзее - такой же, чуть больше, чем на столько же.

А еще они родились в один месяц, с разницей всего пять дней, что говорит нам о том что пентаклевая цепь астрологической связки Персея и Эвридики..

А если серьезно, то это, конечно интересно. Есть, конечно, вероятность, что Кутзее настолько высокообразованный человек, что русскую классику он знает наизусть, поэтому такие случайные (или неслучайные) аллюзии, постоянные отсылки к трудам наших великих писателей имеют место быть без всяких там теорий заговоров. Может некоторые вещи притянуты за уши, но, черт возьми, он Достоевскому целую книгу посвятил. Логично думать, что он в теме. Вопрос только в том, неужели настолько в теме, чтобы подмигивать ранней прозе Николая Семеновича Лескова. О, черт возьми, тогда дайте ему еще парочку премий.

Но при любых раскладах, это один самых могучих современных писателей на нашей планете. Тут не поспоришь.

Ваш CoffeeT

Как оказалось, с Кутзее у меня сложные отношения. Нелегко было с «Жизнью и временем...», теперь вот промашка с «В ожидании варваров». А я многого ждала от этой книги. Более того, я заранее была уверена, что она мне очень понравится. Разочаровываться больно, но что с этим поделаешь?..

Ехала я как-то в автобусе с одним чрезмерно говорливым старичком. Пристал он к девушке, что сидела рядом с ним, начал увлеченно ей рассказывать о своей жизни, о том, как было при Союзе, потом заговорил о нынешних политиках, Америке и Евросоюзе, пенсиях и ценах в магазинах. Я слушала краем уха, восхищаясь самообладанием его невольной слушательницы. Пока остальные надевали наушники или доставали смартфоны, она делала вид, что ей интересно, даже поддакивала временами: «Да, да, я понимаю...» Я вспомнила об этом за чтением Кутзее. Его главный герой – почти копия с того человека (и возраст тот же), отличительная черта – многословность, помноженная на нудность. Любую, и самую захватывающую, историю можно рассказать уныло. Здесь именно этот случай – кажется, и сюжет интересный, путешествие есть, политика, военные и варвары, но все настолько безлико, словно самому писателю было на все наплевать, а писал он из одолжения: эх, вот вам, а теперь отстаньте от меня!

Книга написана в манере притчи, и по-своему это любопытно: у главного героя нет имени, лишь должность (местный судья), живет он в безымянном городе в безымянной же Империи (Великобритания? США? Россия, ты ли это?). Расположен город-крепость на границе с дикими, малоисследованными землями, живут на которых неграмотные племена, то бишь варвары. И живут они себе спокойно, сами по себе, даром варварам эта Империя не нужна. Но Империя пребывает в уверенности, что она, Империя, варварам как раз нужна. И вообще у варваров уже глобальный план наметился по захвату Вселенной. А лучшая защита – это нападение. Вот и пошло-поехало: поиски внешнего агрессора заканчиваются превращением тебя самого в агрессора. Этот конфликт книги можно описать одним диалогом:

– Что, лейтенант, кто нас хочет захватить?
– Кажется, никто, мой капитан.
– Плохо, лейтенант. Если на нас не хотят напасть, значит, у нас плохая страна. Хорошую страну все хотят захватить. Разве у нас плохая страна, лейтенант?
– Очень хорошая, мой капитан.
– Так кто нас хочет захватить?
– Может, англичане? Или американцы?
– Лучше пусть американцы. Это солиднее. И как они хотят нас захватить?
– Не знаю, мой капитан.
– Они живут недалеко от нас. Наверняка специально выбрали это место – готовятся к нападению. Иначе разместились бы подальше. Ты согласен, лейтенант?
– Конечно, мой капитан.
– Нельзя ждать, пока они на нас нападут. Нас не поймет население. Нужно напасть первыми. Нужно захватить пленных и узнать у них военные планы американцев.
– Мой капитан, но разве могут знать военные планы обыватели, скажем, официанты в кафе?
– Ты чем-то недоволен, лейтенант? Ты сомневаешься в величии Империи? Сомневаешься, что мы окружены врагами?
– Что вы, мой капитан, я полностью с вами согласен.

Чем старше Империя, чем сложнее конфликты внутри нее, тем больше она нуждается в оправдании своего существования. Часто таким оправданием служит защита от внешних врагов (в т.ч. вымышленных): вы что, хотите войны? стоит нам дать слабину, как нас тут же оккупируют! В этой вечной подготовке к войне, которая, скорее всего, и не начнется (или начнется лет через сто, и не без участия «жертвы»), – единственный смысл одряхлевшей власти. На самом деле, желая быть сильной перед лицом «врага», «сторона добра» оказывается хуже «стороны зла».

Казалось бы, пожилой Судья понимает, что происходящее в его городе – бессмысленная жесть во имя жести (плененные мирные варвары, пытки). Но он не сильно отличается от палачей, которых презирает. Он без угрызений совести берет в наложницы плененную девушку. Он ее лечит, ухаживает за ней, но все равно в этом есть элемент принуждения: ей некуда пойти, она больна, без родных, в чужом месте, он же пользуется ее беспомощностью. Но дальше прикосновений дело не заходит: не получается преодолеть вставшую между ними стену. Насиловать ее он не может, а ждать от нее взаимности бесполезно. И оказываются они в двойственном положении, чужие друг другу люди, которые никогда не забудут, что один из них – пособник палачей, а второй – жертва.

Не окажись главный герой (и Кутзее) таким занудой, «В ожидании варваров» могла бы мне понравиться. Но интересные мысли мне приходилось вытаскивать через зевоту, в основном же я захлебывалась в густом невкусном киселе. Угнетало и то, что никто из персонажей не вызвал у меня сочувствия. Судья, с его вялыми размышлениями, скучен, остальные – статисты, у которых нет характеров, а мотивы прописаны пунктиром. По-настоящему Кутзее оживлялся лишь за описаниями тюрьм, пыток и их результатов, а мне хотелось больше человеческих конфликтов, интересных портретов и психологизма. Никто не запомнился. Ничто не произвело впечатления. Увы и ах, но книга эта скорее для любителей философских работ, коим не важны истории и герои. Если вы желаете человеческого (как я), то тут Кутзее вас скорее расстроит. Книга неплоха, не спорю, но лучше уж почитать ту же «Татарскую пустыню», в которой нашлось место и человеческому, и глубоким смыслам. Dixi.

ФМ-2012.

Еще одна исповедь.

Хочется сжаться в комок, схватить себя за голову и, раскачиваясь из стороны в сторону, бессильно мычать...
Или зажмуриться изо всех сил, зажать руками уши, замотать головой и закричать во весь голос: "Нет! Нет!!! Люди не способны на такое!!!"...
Но потом ты вспоминаешь, что нечто подобное испытывал при чтении и других книг. Например, при чтении романа Гроссмана "Жизнь и судьба". Или при чтении "Повелителя мух" Голдинга.
Вы скажете, насколько же различны эти примеры?
Не-а. Не различны.
Они, на мой взгляд, об одном. Они - о Звере, который, как выясняется, скрыт в Человеке. Наверное, в каждом.

Сколько глубочайших тем поднято в романе! У меня голова просто раскалывается от бесконечных вопросов и от невозможности дать хоть один правильный и однозначный ответ.

Варвары. Пугающие, неизвестные, блокирующие все человеческие чувства и стопорящие любое развитие... Кто они? О, как же всё в мире относительно! Сколько истин могут сосуществовать рядом! И как определить, чья истина истиннее, а правда правдивее?!. И как определить (читай: как понять), что главный враг может находиться с другой стороны, а главное - что он может находиться в тебе самом?! И что главный варвар - ты сам?!

Толпа. Бр-р-р. Боже, как жутко, как явственно, как честно Кутзее рисует нам это чудище - ТОЛПУ, СТАДО. Читаешь - и понимаешь, что так и есть. Толпа сожрет, толпа получит удовольствие если сожрут при ней, толпа ни шагу не сделает против бесчеловечности, толпа с готовностью бросит камень в жертву, толпа...
Вопрос только: как же так? ведь толпа состоит из каждого из нас - таких добрых, таких понимающих, таких сострадательных... Что же происходит с нами, когда мы становимся частицей страшного молоха?

Один против всех. Что ты можешь сделать? Остановить маховик агрессии, бесчинства, злобы? Став при этом очередной жертвой? Или того хуже - став посмешищем? Так нужно ли пытаться идти против толпы, против беспредела? Толку-то...
Или здесь речь не столько о том, чтобы остановить, изменить, что-то объяснить - сколько о невозможности жить дальше, если ты не предпринял хоть малейшей попытки остаться Человеком?! Хотя бы в своих собственных глазах...

Сумбур, сумбур в голове и в душе... Не потому,что книга сумбурна. А потому, что слишком страшные в своей правде вопросы затронуты. Слишком понятные - во все времена, для всех наций...

Книга стала одной из любимых. Однозначно.

Эта книга лишила меня слов. Нет, я с самых первых страниц осознала, что написать рецензию будет неимоверно трудно. И вот последняя страница перевернута. "Конец". Но конец ли? Кутзее словно приоткрыл дверь в другой мир, приоткрыл и исчез. А из-за двери (видимо, вместе с ветром пустыни) вынесло безысходность, голод, пытки и отчаяние. И все это пропитало мою кожу, забилось в рот, нос, уши и даже глаза. "В ожидании варваров" вещь очень надрывная, но ощущения крика нет. Это словно шепот.

Нет ничего страшнее человека, уверенного в том, что у него есть право нести "истину" в другие народы или даже просто другим людям. Благими намерениями, как говорится... Люди и варвары. Хотя людей то в этой книге практически нет. И это самое страшное. Здесь ждут варваров, ждут тех, кто придет из-за стены в яростной попытке отвоевать свои земли. А оказывается, что варвары приходят из самого сердца Империи.

Иллюзия человечности рушится как карточный домик, и маленький городок, заброшенный на самую границу Империи, превращается в камеру пыток. И я не знаю, кто большие варвары... те, кто пытают людей или те, кто равнодушно (а часто и с удовольствием/любопытством) наблюдает за этими пытками. Те молчаливые ребята на лошадях, которые периодически возникают где-то на горизонте даже не берутся мною в расчет. Какие из них варвары? Здесь издеваются все и над всеми. Каждый из жителей маленького городка живет с постоянным осознанием того, что в любой момент может оказаться на пыточном столе. Даже вообразить себе не могу, как это калечит человеческую душу. Я не могу, а Кутзее не просто свободно ориентируется в этом пространстве, он еще и досконально обнажает всю мерзость падшего человека. Все жестокости, привлекающие жадные взоры толпы, все гнусности и издевательства. Не уходит от его внимания и то, с какой легкостью люди потом делают вид, что ничего не произошло. Сегодня они смотрят, как человека пытают, а через месяц спокойно пьют с этим же челоком чай, как будто так и надо.
В рецензиях многие пишут о жаре и невообразимой духоте, а мне книга, наоборот, показалась снежной. Я замерзла и сполна ощутила на себе все "прелести" непрекращающейся зимы. Этот холод, сковывающий пальцы, и желание укрыться от него в палатке, прижаться к другому человеку и согреться теплом его тела. Все это так просто почувствовать.

Война здесь ведется на два фронта. Империя очень грамотно разворачивает свою кампанию. Все жители свято уверены, что варвары не просто их самые главные враги, варвары это те, кто уже собирает армию, чтобы сжечь их дома и уничтожить жителей. И вот в этом ощущении постоянного страха и живут бедные люди. Нет ничего удивительного, что армию они встречают как своих спасителей. И как разительно все потом меняется. И на фоне этой трагедии есть и любовь, и пробуждение настоящего Человека, и попытка сломить систему, и принятие этой системы...
Я думала, что сравнение с Кафкой это перебор. Но теперь... теперь я понимаю, насколько это точное определение прозы Кутзее. Удивительный писатель.

В догонку к «Осени в Петербурге», не теряя времени, решила прочитать ещё одну книгу Дж. М. Кутзее. О романе «В ожидании варваров» можно сказать многое, это, как минимум, одно из лучших беллетристических размышлений о цене контроля, психологии колониализма и увековечивании империи, окрашенное интересным, увлекательным повествованием. Автор создал прекрасную аллегорию, в которой исследуются личные издержки человека, оказавшегося в центре столкновения сил империи. Книгу не всегда приятно было читать, но она постоянно заставляла задумываться, а я такое очень люблю и ценю.

Главный герой - Магистрат - пожилой мелкий чиновник, служащий на одном из пограничных форпостов Империи. Он проводит свои дни в безделье в относительно спокойном месте. Но всё меняется с прибытием полковника Джолла, сотрудника тайной полиции из столицы, который привозит с собой зловещие методы допросов и превентивную войну против «варваров» на севере. Магистрат вступает в связь с женщиной-варваркой, которую пытает Джолл, и впоследствии осознаёт деспотичность собственных порядков и поведения и решает что-то изменить, даже если это означает навлечь на себя гнев Империи.

Взаимодействуя с государственными механизаторами, Магистрат начинает сопротивляться самим основам Империи. В его бунте мы видим, как функционирует Империя и что значит быть частью такой системы на бесплодной земле. Возможно, книгу следует рассматривать прежде всего как продукт режима апартеида в Южной Африке конца 70-х - начала 80-х годов (автор был ярым противником этой системы). Но роман представляет собой нечто гораздо большее. Это исследование событий и идей, которые могут быть проявлены во многих ситуациях в истории и являются скорее универсальным состоянием человека. История Империи не похожа на течение времени, с которым сталкивается большинство людей. Она не вписывается в природные циклы, а является частью подъёма и падения, и её энергия направлена прежде всего на сохранение.

Книга хорошо и просто написана, наполнена образами и символизмом, которые сложно постичь при одном прочтении, со сложными персонажами и идеями: поиск справедливости в контрасте с реальностью этого мира, поиск своего места в мире и свобода, которая, по мнению главного героя, - это не возможность выражать свои мысли и противостоять власти, а возможность мирной вечерней прогулки, обильного ужина и ночи, спокойно проведённой в собственной уютной постели. Пусть вас не обманывает количество страниц - эта книга требует времени и внимательного прочтения. Она не для всех, но определённо та, о которой вы будете думать ещё долго после её прочтения.

Долго размышляла, какую оценку поставить книге: 4 или 4.5. Остановилась на 4, так как читать было интересно, увлекательно, постоянно размышляя о чём-то, но это не было восторгом, просто хорошая книга, которая подталкивает на массу размышлений.

О Джоне Кутзее слышали все, кто хоть немного интересуется литературой. Нобелевский лауреат за 2003 г., двукратный обладатель Букеровской премии – зная все регалии писателя, начинаешь заочно верить в его гениальность. Решаясь познакомиться с его творчеством, ты уже готовишься к чему-то невероятно глубокому, сравнимому с лучшими книгами Достоевского или Толстого, Камю или Томаса Манна (тоже, к слову, нобелевских лауреатов). Оттого так и велик шанс… разочароваться.

Завышенные ожидания – это большое зло. Если требования твои невысоки, если ты хочешь лишь получить удовольствие от чтения без претензий на «высокое искусство», то и срастись с внутренним миром книги получится скорее и легче. Я же, к сожалению, ждала от знакомства с «Жизнью и временем Михаэла К.» чего-то неописуемо-невероятного. Как-никак, именно за этот роман писатель получил свою первую Букеровскую премию. Это современная классика. Что же могло пойти не так?..

«Жизнь и время Михаэла К.» – это простая книга с простыми же мыслями и без заигрывания с читателем (или Кутзее был так ненавязчив, что я этого не заметила?). Она хороша – в этом нет сомнений. Но ничего, что могло бы открыть мне иные грани жизни, я в ней не нашла. Это всего лишь крепкая сюжетная проза, связанная с английскими классическими традициями, за чтением можно вспомнить, как писали британцы в начале 20 века, тот же Киплинг или Моэм.

Михаэл К., коего писатель сделал главным героем, – «умный дурак». Умный – ибо прислушивается к собственным потребностям и не пытается, как это говорят, прыгнуть выше головы. Дурак – оттого, что мысли примитивны, он не знает и не понимает ничего, кроме естественных потребностей – сна и голода. Михаэл больше похож на животное, которое зачем-то обратили в человека. Но – животное, уже лишенное инстинктов, но не получившее ума и фантазии.

Из-за своих особенностей Михаэл живет одновременно осознанно и неосознанно. Это своеобразное сочетание, казалось, несовместимых качеств запоминается за чтением книги. Забавно, что именно его глазами читатель смотрит на неназванную, неизвестно отчего начавшуюся и, как следствие, абсолютно бессмысленную войну. Временами кажется, что Михаэл второстепенен, а главным героем книги является война, что Михаэл – лишь образ этой бойни.

Михаэл постоянно убегает от войны. Он все более дичает, отказавшись от большого мира. И все равно война нагоняет его. И война, с ее лагерями, с угнетением самых слабых, эта война, которая не считает жертвы – она так же опускает человека на уровень животного. Именно оскотинивание – ее главное качество. Получается, главный герой становится жертвой расчеловечивания дважды: в первый раз – по своей воле отказавшись от обычной человеческой жизни, во второй раз – отказываясь от человеческого по воле военных, уже за колючей проволокой.

Новое бегство Михаэла так же бессмысленно, как и его пребывание в лагере. В каких бы условиях он ни оказался, он опустится на уровень животного с простейшими потребностями. В случае главного героя такие понятия как «свобода» и «рабство» оказываются чуть ли не тождественными, а расчеловечивание – единственным путем развития.

Золушка слыла замарашкой, а потом появилась фея и превратила тыкву в карету. Михаэл растит тыквы, но фея не появится близ него и не превратит его в другого человека. Странно, что он, несмотря на множество несчастий, не вызывает сопереживания. Человека обычного можно понять. Животное можно пожалеть – оно тем более не заслужило боли. А Михаэл? Можно ли хоть на мгновение понять иную форму жизни?

Чтобы не разочароваться в «Жизни и времени…», не стоит многого от них ждать. Кутзее сумел сохранить увлекательность, несмотря на полуосознанность главного героя. За что хочется похвалить писателя, так это за лаконичность в сочетании с приятным языком и «военной атмосферностью». Набросанная аккуратно-яркими мазками война – самое любопытное, что есть в книге.

Казалось, все в книге было против нашего с ней взаимопонимания.
Знакомство с творчеством автора вышло вообще комом, как тот первый блин...
Притчевость сюжета тоже не сулила ничего хорошего. Я не люблю притчи, вернее, не всегда их понимаю и оттого они зачастую кажутся мне скучными и что еще хуже, нудными, до отказа набитыми поучениями и наставлениями.

Сами идеи, высказанные в романе, также не являются чем-то новым и сногсшибательным, способным в очередной раз поразить тебя. Всё старо как мир, но от этого не менее актуально и притчевость здесь только как возможность проводить самые разнообразные параллели в отношении государств в прошлых веках и нынешнем.

Поиск внешних врагов и активная идеологическая пропаганда с целью направить всю ненависть/негатив населения собственной страны за её пределы как способ отвлечения от внутренних проблем и противоречий.

Бей своих, чтоб чужие боялись. Давняя поговорка, в которой нашёл отражение способ устрашения как малых, так и больших групп. Так сказать, чтоб другим потом неповадно было выступать против облеченных хоть малой толикой власти.

Зачастую подлая и низкая человеческая натура, не гнушающаяся пнуть слабого, унизить оскорбленного, требующая зрелищ в угоду своему естеству и возвышающаяся в собственных глазах за счет унижения другого/других.

Судьба власть предержащего, ( в данном случае судья города, в котором видится отражение многих других, кто будучи облечен этой самой властью, стремился быть более менее честен с собой и народом, избравшим его) может в любой момент круто изменить направление, даже не в силу какого-то протеста, а просто собственно исчерпания твоей нужности для вышестоящих. И тогда каждый невинный поступок обретает роль приговора. Вот уж точно: был бы человек, а статья найдётся.

Всё это обличено в лаконичную форму, где каждое слово, запятая и точка на своем месте и имеют значение. Лишнее отсечено за ненадобностью и от этого читать только интереснее. При этом текст буквально нашпигован аллюзиями, ассоциациями, отсылками и параллелями, что придает ему дополнительную привлекательность для читающего и думающего.

Не стремясь пускаться в банальные рассуждения и избитые истины, попробуйте совпасть с книгой, разглядеть за монотонным диалогом пожилого человека его трагедию и боль за то, что попытался быть не таким, как большинство, решил перебороть себя прежнего и что сделало государство с ним, да и с другими.

Среди писателей - да и вообще творцов - существует два вида гениальности. Первый можно понять, взвесить, измерить, в какой-то мере даже скопировать или пощупать руками. Но есть и другой гений - непонятный, фантасмагорический, нереальный. Гений Кутзее как раз такой. Тут хоть в лепешку расшибись, но КАК ОН ЭТО ДЕЛАЕТ так и не поймешь.

И вроде бы ничего нет в этой книге особенного. Ну да, очередная история маленького человека в большом мире. Эта история о том, как он выживает. Нет, не высокопарное "ищет себя", свою "судьбу" или свое "призвание". Он именно что выживает, приспосабливается, пресмыкается перед миром даже в каком-то смысле. В романе есть момент, когда Михаэл, главный герой, видит толпу повстанцев и думает сначала: вот возьмут они меня в плен, будут заставлять делать за них всю черную работу. Через мгновение уже сам Михаэл думает, а не прибиться ли к ним самовольно горшки чистить.

Вот такой вот Михаэл. Он носит с собой прах своей матери, чтобы рассыпать его там, где она родилась. И он не может ничего есть, кроме хлеба свободы.

Не сразу до меня дошло, где находятся все эти Принс-Альберты и прочие местечки, описанные в книге. Частые сноски *африкаанс. наталкивали на определенные мысли, конечно, но что это именно ЮАР я допетрила только к самому концу.

Стиль Кутзее живой, ритмичный. Да просто крутой. Тут не бросаются в глаза отдельные эпитеты или метафоры - повествование просто течет себе, как река. Шикарно. Просто и одновременно шикарно.

Столько ярких персонажей на странице книги! И всем есть какое-то дело до Михаэла, а Михаэлу до них - никакого. Он будет Михаэлом К. и в горах, и в пещерах, и на дне водоема, и даже в космосе. А вы... смогли бы вы в любой ситуации остаться собой?