Евангелие от Иуды

"Незаурядным явлением в современной польской литературе" назвал этот роман Ярослав Ивашкевич. Его создатель Генрик Панас (1912-1985) именует свою книгу "апокрифом" - произведением, выпущенным в свет под именем давно умершего автора. Умело привлекая исторические свидетельства о том, что некогда существовало евангелие от Иуды, сталкивая взаимоисключающие сведения из Библии и других источников, писатель творит свой образ Иуды, силой обстоятельств ставшего хронистом жизни Иисуса. Г. Панас создает х...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,6

13 оценок

5
15%
4
54%
3
8%
2
23%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 13Хотят прочитать 25

Рецензии

rootrude
2 сентября 2012
Замечательный образец художественного апокрифа.
Attention! Под катом вас ожидает довольно многословная и в меру серьёзная (ну я старался, во всяком случае) простыня. Если вы не готовы к чтению многабуковенной серьёзности, то не открывайте кат.
Я вас предупредил.
Личность Иуды настолько противоречива, вызывает столько споров вокруг себя, что практически любое произведение на подобную тематику интересно по определению, если в нём присутствует оригинальная точка зрения.
Не раз и не два писатели, историки и богословы (последним, впрочем, это удавалось хуже всех, хотя бы исходя из их странной профессии) пытались дать свою оценку и самому Иуде, и всем событиям небезызвестной всем книги, пытались логически обосновать абсолютную нелогичность и безалаберность всё той же сакральной писанины. Не стоит забывать и о целом религиозном течении, которое подарила нам личность Иуды — широко известной ещё со времён древности секте каинитов, которые почитали мифическое Евангелие от Иуды (именно этот документ и послужил источником вдохновения Панасу, думается мне).
Не остался в стороне от всей этой веселухи с Иудой, Иисусом и прочими товарищами и Генрик Панас.
Книга оформлена в виде воспоминаний старого и дряхлого Иуды, которые он излагает в письме какому-то своему римскому товарищу.
Что ж, вполне себе стандартный ход. Единственная его нестандартность заключается в отчётливой и ясной не евангеличности подобной формы повествования. Но это выигрышный ход, который придал книге потрясающую художественность, цельность и правдивость.
В книге Иуда предстаёт образованнейшим человеком, получившим классическое образование, разбирающимся в греческой и римской философии, но при этом прекрасно владеющим знаниями о родной религии, так как по праву своего рождения он мог при определённых обстоятельствах, которые включали в себя довольно большую взятку и плетение тонкой вязи интриг, стать первосвященником; поэтому, благодаря такой подкованности, ни один соферим не мог с ним сравниться в толковании Торы. В этом он шёл по стопам Филона Александрийского, пытаясь привнести в метафизику иудаизма платонизм (что вышло только у крючкотворов-христиан, но они-то знатные вруны и мистификаторы, которые крутили фактами и идеями по своему усмотрению). Именно это (и кое-что ещё, о чём речь пойдёт ниже) и привело Иуду (молодого и богатого человека, наследника семейного бизнеса, который охватывал широчайший круг деятельности — от банковского дела до логистики и маркетологии) в шайку, следующую за Ииисусом. Ведь в отличии от многочисленных "пророков", влючая небезызвестного Иоанна Златоуста, Иисус проповедовал не Бога-Возмездие, а Бога-Любовь (лишённого, к тому же, антропоморфности), что полностью совпадало с эллинистическими гуманистическими идеями Иуды.
Что же до второй (и главной) причины того, что Иуда примкнул к Иисусу, то она стара, банальна и прекрасна. Любовь. И любовь, как вы уже, наверное, догадались, к Марии, к той самой Марии Магдалине. И эту любовь, на которую Мария так и не ответила взаимностью, Иуда смог пронести сквозь всю свою (весьма долгую, надо заметить) жизнь.
Вот что он пишет о Марии и о своей к ней любви:

Ведь женщины, тем паче блудницы, способны на идеальное чувство, встреться в жизни человек выдающийся, только беда тому, кто ответит взаимностью.

Удивительное дело: одно-единственное лоно, не желающее нас принять, вдруг становится целым миром с сонмом всех возможных божеств.

Я удалился, кощунствуя в душе, твердо порешив вычеркнуть из жизни все напоминающее об этой блуднице. Да что поделаешь: меня коснулась истинная любовь, дорогой друг, а посему и все решения были бесполезны.
Противоречиво, не правда ли? В книге довольно много подобных моментов. И именно эта противоречивость по отношению к Марии (и заметьте: ведь Иуда писал эти строки в уже крайне преклонном возрасте) и доказывает искренность и истинность чувств, испытываемых Иудой.
В книге довольно много как умных, так и довольно нелепых сентенций, размышлений. Вот хотя бы один пример (а уж к какой именно группе этот размышлизм относить — решайте сами для себя):

Причина метаморфозы: прирожденная вера в непознаваемое и у основ мира видимого, и у основ мира идей — безусловное свойство нашего разума. Не нуждайся мы в императивных поисках логической и математической гармонии, никогда и не открыли бы, что гармония заложена в природе вселенной. Внутренняя нужда в вере — видимый мир-де в подчинении у иного, совершенного мира, и пусть не у мира Абсолюта, а просто Логоса {Здесь в переносном значении: божественная сила (греч.).}, — равно сильна и безапелляционна у всех, кто ее изведал. А коли наш духовный поиск уходит за горизонты видимого мира, отчего ж сие не имеет означать: и невидимый мир существует? Впрочем, все естественные науки, на коих держится любой атеизм, а также и агностицизм, единственно достоверно утверждают то, что есть, и не вправе судить о том, чего нет; и все же повторяю: утверждая существующее, исходят из аксиом, сиречь постулатов веры. Так ли, иначе ли, без веры не обойдешься, а за сим следует — не обойдешься и без религии. Я же полагаю: нужда в вере и религии, прирожденная нашему мыслящему естеству, присуща человеку не затем, чтобы он устремился познать невидимый мир и сделать его познаваемым и видимым, а затем, дабы поступал достойно, то есть постепенно приближался бы к идеалу. Ведь сознание того, что реальный порядок вещей — не бытие окончательное, но только первая ступень вселенской лестницы, дает все основания заключить: жить стоит наперекор всему опыту наблюдений над животным миром, ибо опыт этот у существа мыслящего рано или поздно убивает стремление жить, порождает пессимистическую картину мира и проистекающее из нее стремление к смерти.
Как видно из одной этой цитаты, порой Иуда оперирует терминами весьма необычными для человека из первого века нашей эры, пусть и весьма образованного. Также довольно часто попадались откровенно современные речевые обороты, довольно странные исторические ляпсусы и т.д. Сначала я недоумевал по этому поводу, пока до меня не дошло, что таким образом Панас и хотел показать, что перед нами настоящий апокриф, ведь любая, пусть даже очень качественная мистификация никогда не обходится без различных помарок, погрешностей и ляпсусов. Следовательно это — ещё один художественный ход Панаса.
В общем и целом могу сказать, что книга у Генрика Панаса вышла отличная. В ней есть всё: художественная сторона представлена линией любви Иуды и самой формой повествования, историческая — антуражем, беглыми замечаниями "современника" эпохи и всей своей атмосферой; и, наконец, философская — рассуждениями Иуды как об учении Иисуса, так и о многих современных на тот момент религиозных и философских течениях.
Ну и раз пошла такая пьянка, то закончить свой отзыв я хочу характерно:
Et nunc, et semper, et in saecula saeculorum. Amen.
Читать далее
37 понравилось
20
818
Booksniffer
10 августа 2018
Если не ошибаюсь, у Чуковского приведена история о девочке, которая, прочитав книгу, заявила: «Из этой книги я узнала про пингвинов больше, чем я хочу знать». Я вспомнил об этом, читая роман-апокриф Генрика Панаса. Текст нашпигован огромным количеством имён, местностей, племён и информации; в какие-то моменты казалось, что без машины времени дело не обошлось. Много не всегда нужной латыни, архаизмов, описаний и сведений, к сюжету никак не относящихся: ну точно пожилой человек вспоминает яркие моменты своей молодости, а заодно и всё остальное, что приходит на ум. У вас остаётся два выхода: либо превратить чтение в дотошное изучение того периода, либо пропускать массу информации мимо сознания. Интересно, сколько человек предпочли первое?
Как уважаемый потенциальный читатель уже понял, в книге Иуда (имя не настоящее) рассказывает свою версию произошедшего с Иисусом, такую, что большего несоответствия канону трудно себе представить. Между собой автор и переводчик И. Колташёва создали текст необычайной сложности и стилистического разнообразия, так что «Иуда» иногда звучит как некая вневременная личность, мыслящая не только категориями того века. Возможно, это не Яхве весть какая претензия, учитывая грандиозность замысла Панаса, тем не менее, это – ещё один из многих странных факторов данной книги.
Странности густо добавляет и сам главный персонаж. Не буду рассказывать любопытствующим, кто он такой, и даже не столь важно, что он оказывается чуть ли не самым близким Иисусу человеком в его окружении. Но изображает он себя в столь выигрышных цветах, что возникает вопрос: можно ли полагаться на его абсолютную искренность? Подозреваю, что сам Панас не намеревался бросать подозрения на рассказчика, но таковые вполне могут появиться.
Учитывая всё вышеприведённое, остаётся подвести итог: читатели, которые не против того, чтобы евангельская история была (сравнительно мягко) высмеяна и полностью переписана, получат от нового «евангелия» удовольствие. Книга хоть и спорная, но нишу в литературе занимающая по праву.
Читать далее
16 понравилось
0
903