
Мишель Турнье. Жиль и Жанна
Стиль Мишеля Турнье иногда называют причудливым. Можно сказать, что так. Повесть "Жиль и Жанна" о непорочной девственнице Жанне Д'Арк и её соратнике, а впоследствии одном из самых крупнейших воплощений зла Жиле де Рэ. По сути произведение представляет некую метафизическую сказку о первопричинах зла. Мишель Турнье берет не просто миф о Жиле и Жанне, но скорее неомиф, уже обросший кучей легенд, и интерпретирует его по-своему.
О первых годах жизни Жиля наговорено много глупостей, его будущее переносят в прошлое и тем самым совершают общую ошибку. Зная, как он кончил, проще было представлять его порочным ребенком, извращенным подростком, жестоким юношей. Нравилось измышлять приметы, возвещавшие преступления зрелого возраста. При отсутствии каких-либо документов позволительно занять позицию, прямо противоположную традиционному постулату о «чудовище от рождения». И мы предположим, что до той роковой встречи в Шиноне Жиль де Ре был для своего времени славным парнем, не хуже и не лучше других, заурядного ума, но искренне верующим, — в тот век, когда повседневное общение с Богом, Иисусом, Девой Марией и святыми было делом обычным, — словом, его ожидала участь одного из множества грубых и неотесанных дворян-провинциалов.
Турнье выдвинул версию, что Жиль де Рэ не был порочным изначально, но стал таким после знакомства с Жанной Д'Арк, особенно после её казни за колдовство, которую он наблюдал воочию. По сути эта казнь могла лишь подтолкнуть его к изуверствам, но основой послужил его религиозный фанатизм и первоначальные склонности (для меня склонности тоже являются основой в отличие от самого Мишеля Турнье):
Ты пугаешь меня, внучек, да хранит тебя Господь от избытка святости. Что до меня, то, конечно, меня можно упрекнуть в том, что я был неразборчив в выборе средств, умножая свое состояние, но я убивал лишь тогда, когда того требовали мои личные интересы. А эти святоши убивают без всякой корысти! Думаешь, они остановятся? Алчность в тысячу раз менее губительна, чем фанатизм. И получается, что моя алчность скоро поставит огромные средства на службу твоему фанатизму. Я с ужасом спрашиваю себя, что из этого может получиться!
В данном случае фанатизм и изначальная склонность молодого Жиля де Рэ к содомии послужили первопричиной его преступлений. Ведь и в Жанне Д'Арк он в первую очередь заметил сходство с мальчиком:
Да, он сразу же разглядел в ней все, что он любит, того, кого он всегда ждал: юношу, товарища по оружию и играм, и в то же время женщину, и в довершение святую в сияющем нимбе. Поистине небывалое чудо, что эти качества, такие редкие и столь малосовместимые, соединились в одном существе.
Кто знает, может быть святость непорочный Девы была действительно дана, чтобы сдерживать злые страсти де Рэ. А её казнь лишь подогрела религиозный фанатизм и открыла ящик Пандоры.
Мишель Турнье. Элеазар, или Источник и Куст
Если повесть "Жиль и Жанна" представляла собой метафизический неомиф, то "Элеазар" - религиозный. В основу опять же положен миф. На этот раз библейский - Исход Моисея из египетской земли в Землю Обетованную. Символикой проникнуто всё произведение - трость-змей, Элеазар изначально пастух, затем пастор, сорокодневное плавание, переход через пустыню, Калифорния - Земля Обетованная. Конечно, для современного толкования Турнье выбрал середину 19 века - время повальной эмиграции в Новый Свет. Именно в это время в Новом Свете библейские события обретают новое значение.
Основными символами романа являются Источник - Вода, требование народом Израилевым у Моисея воды в пустыне - и Куст - Огонь, горящий куст, говорящий Гласом Господа. При том, что изначально Турнье акцентирует внимание, что:
В БОРЬБЕ ВОДЫ И ОГНЯ ВСЕГДА ГИБНЕТ ОГОНЬ
то есть мирское побеждает священное, Турнье решает завершить произведение символично в пользу священного.
Если абстрагироваться от библейского сюжета, то Источник - это жизненный инстинкт, Куст - мораль. А это уже извечная проблемная дихотомия, чем же всё-таки руководствоваться при свершении тех или иных поступков.
Отдельно, конечно, хочется отметить язык Волевич-Турнье. Чтение происходило не без удовольствия.







































