Цитаты из книги Лгунья

У книг бывает подстрочье. У действий человека, его слов и поступков тоже есть основа, подчас глубокая и таинственная. Люди попросту не дают себе труда разобраться в ней: не всякий так вдумчив и опытен, чтобы сказать себе правду о самом себе.

Во двор явилась весна. Следом за ней невесть откуда явился давно уж было пропавший лудильщик. Он громко запел: — Лу-удить — пая-ять, кастрюли; — паяйте нужные ве-ещи-и! А женщинам, которые мыли окна, показалось, что мужской, тоскливый голос поет: «Лю-юбить — стра-адать, поцелуи — объятья — нежные речи». «Маладой чел-авек!.. То есть дяденька… Пожалуйте на второй этаж. «Лю-юби-ить — страдать, поцелуи — объятья — нежные речи!» — На шестой! — На восьмой! — На третий!

Подлинная любовь не ведает самолюбия!

Мы всегда виноваты перед тем, кто нам дорог. Виноваты, иной раз даже без всякой перед ним вины. Недодумали, недоучли и недоглядели… Это чувство виновности человек волочит за собой всю жизнь, вместе со своей человеческою любовью. Что б ни случилось с близким, ты виноват всегда.

Облечь свои чувства в слова — наука, требующая беззастенчивости и опыта.

Юность... вот ее чемодан: поклажа — доверие, надежды и счастливая самоуверенность.

Если б вы знали, как может взрослому человеку недоставать мамы!

Величайший женский успех — это один-единственный муж. Не два и не три… О д и н… Человек, который сделается твоим родственником; отношения, которые перерастут масштабы обычной влюбленности, — с ее болью и недолговечностью… Тяжко бремя любви — даже если его несет не один, а двое… Но, к сожалению, постоянная, глубокая, истинная привязанность достается женщинам необаятельным, для которых чужое внимание — дар.

Скромность - самое первое украшение девушки.

Если я умру, не забудь мне в гроб положить книгу.

Такт — чувство врожденное: он далеко не всегда достается одним лишь людям с образованием.

Знаете, как это бывает — ночью решаешься думать и делать то, на что не решишься днем.

Что-то есть грустное в правильной красоте.

Дети... — единственная возможная форма бессмертия. И молодости.

Юность... легко расшвыривает богатства — свои и чужие. Наивно, что зрелые люди завидуют юности…

Когда мы были в седьмом, нам задали Евгения Онегина. И она написала, что это произведение нереалистическое, потому что по настоящей правде активная роль в любви принадлежит самцу.

«Ты меня любишь?» «…А иначе почему бы я был с тобой?» Способность к любви — достояние не каждого человека (точно так же, как достояние не каждого — безоговорочная приверженность делу, которому ты отдал жизнь).

Он не был тем человеком, которому дано изобрести поцелуй. Он не изобрел бы его, если бы эта форма человеческого общения не была бы открыта до нас, нашими прапрадедами.

Счастье, как и влюбленность, на улице не валяется.