Домби и сын. Тяжелые времена. Крошка Доррит

Самый короткий роман Диккенса, незамысловатый по сюжету, без умопомрачительных тайн. Но зато тут полно «фирменных» диккенсовских персонажей, и как всегда, фирменная ирония, и гротеск, и сентиментальность.

Всё действие происходит в небольшом вымышленном северном городке Кокстауне, небо которого задымлено ткацкой промышленностью. Этакий мини-Манчестер, который описала Элизабет Гаскелл в своём романе Мэри Бартон . Дымящие трубы, грохот машин, заводской гудок, длинный рабочий день, а по вечерам рабочего ждёт – холод одинокой каморки или неодинокой, а наоборот, тесной с большой семьёй, полной проблем. А ещё вариант жизни рабочего в холодной каморке - это ад вдвоём с опустившимся (ейся) супругом (ой). Так безрадостна и беспросветна жизнь Стивена Блекпула, честного скромного рабочего-ткача, работающего на фабриканта мистера Баундерби.

На все вопросы, жалобы и просьбы рабочих у мистера Баундерби один ответ – вы хотите есть черепаховый суп из золотой ложечки и ездить на шестёрке лошадей. Эти упрёки всем и каждому в якобы непомерных запросах он подкрепляет легендой о самом себе, о том, как и чего он добился, будучи брошенным в раннем детстве в канаве. Легенда, конечно, фиктивная, как и все легенды людей, которые никому ничего не должны и сделали себя исключительно только сами. Баундерби это, конечно, диккенсовский персонаж № 1, гротескный, но такой жизненный.

Если мистер Баундерби – это этакий снобизм наоборот, то вот вам в пару к нему персонаж № 2 со снобизмом другой крайности – его экономка миссис Спарсит. Из обедневших аристократов, вынужденная пойти служить и сама зарабатывать себе хлеб. На самом деле миссис Спарсит состоит бог весть в каком родстве с некой леди Скэджерс (если её кто-нибудь помнит), а муж её был «из Паулеров», но несмотря на то, что произносилось это так многозначительно, никто не понимал намёка. И неважно, что замужем она была всего месяц, так как муж её, дважды прокутив состояние и трижды наследство, умер где-то в глуши от пороков. Но зато как миссис Спарсит умеет морщить свой римский нос и величественно нести свои высокородные брови! Тоже изумительный диккенсовский персонаж. Абсолютно жизненный.

Есть ещё мистер Грэдграйнд, попечитель школы , где детей воспитывают по разработанной им системе. Система состоит в том, чтобы исключить из жизни всякое воображение, фантазии, чувства, ничто не должно отвлекать их от усвоения как можно большего количества фактов. Только рациональное мышление, только факты, факты и точность. Машинное воспитание в пару к машинному образу жизни эпохи индустриализации.

Своих собственных детей мистер Грэдграйнд воспитывает по той же системе. И вот они выросли… Луиза, сердце которой не закрылось, несмотря на всё усердие такого воспитания и бездушный Томас…

Английский город 19-го века. Акварель Луизы Райнер

Этот год грозит стать годом "открытий". Открытия пишу в кавычках, потому что никакие это не открытия, это просто я, являясь странным представителем книгочеев, имела необъяснимые предубеждения против всемирно известных авторов. Да что там "известных" авторов. Против классиков. Основ из основ. Столпов из столпов. Из списка этих несправедливо обделенных ранее я вычеркнула Ремарка (сразу занеся его в список поразительных и прекрасных) и та же история повторилась у меня с Диккенсом.
Я думала (не знаю уж, по какой причине), что Диккенс нравоучителен, глубоко морален и в меру скучен. На деле же оказалось, что он искрометно смешон, интересен и настолько англичанин, что я, конечно же, влюбилась с первых глав и сохраняла эти душевные чувства до самого конца.

В романе пара десятков персонажей, но каждый из них, даже самый незначительный, выписан так четко и ярко, что по поводу некоторых даже жалко, что попадаются в повествовании они редко и лишь на мгновение. О каждом из них можно написать подробный анализ, но я это делать (конечно же) не буду и напишу вкратце.
Я всех героев мысленно поделила на три категории:

Праведники. К ним относится сама Крошка Доррит, дитя Маршалси, смиренная, благочестивая и т.д. Имеет полный букет всех необходимых черт и качеств, которыми должна обладать девушка романа 19 века, особенно если от ее историей веет несчастной судьбой и романтизмом. Не скажу, что такие герои вызывают у меня восторг. По этой же причине я, в свое время, не испытывала восторгов по поводу Джейн Эир, но это совсем другая история)
К ним относится Дойс и Клэннем (назову их в этой спайке по примеру Флоры, уж очень мне нравится созвучие)). Честные, порядочные немолодые люди. В общем, тут добавить больше нечего.

Негодяи. Риго-Бландуа, Гоуэн, Флинтвинч, мамаша-Клэннем. Негодяи на то и есть негодяи, плетут козни, не имеют чувства жалости и преследуют свои цели (нажива, месть и т.д.) Персонажи эти неприятны, но, как правило, они лишены комизма.

Шуты. Самая многочисленная группа. Почти все остальные герои романа. Они одеваются, говорят и ведут себя не как реальные люди, а как карикатуры на людей. Флора, переспелая вдовушка-девица, мечтающая о возрождении страстной любви молодости, тетушка мистера Ф, проклинающая Клэннема)), мисс Дженерал с ее плющом и пудингом, юный Джон, сочиняющий эпитафии, Полипы, сопящий Панкс... Их много, очень много. Все они смешны и даже абсурдны. Иногда мне было ужасно жаль Клэннема, создавалось впечатление, что он попал как Алиса в страну чудес, где все вокруг все чудесатее и чудесатее и не понимаешь, порой, как себя вести и как реагировать на эти чудеса.

Отдельное слово можно уделить Министерству Волокиты -- бюрократическому монстру, который засасывает в себя каждого просителя, пережевывает и выплевывает его, оставляя ни с чем. Работники такого министерства доки по части "делать все, для того, чтобы ничего не делать". Не знаю, насколько такое министерство существовало в реальности, но многие черты его, я думаю, можно найти в любом министерстве любой страны.

Есть мнение, что книга не смешная. Мне было очень смешно) Юмор в лучших традициях английского юмора, так что рекомендую всем, кто любит такое. Кому еще рекомендовать не знаю, мне кажется, Диккенса уже все читали.

Начну с банальности, но бывают "твои" авторы и "не твои". На этой неделе окончательно осознала, что Диккенс - не мой автор. Ну не вхожу я с ним в резонанс. Не цепляет меня. Даже красивым классическим языком не могу наслаждаться, потому что слишком многое другое не нравится. И так уже не впервые. До этого момента в моем багаже были уже две достаточно увесистые книги Диккенса. Одна из них не понравилась совсем, с другой дело обстояло чуть лучше, но в восторге я тоже не была. "Тяжелые времена" были последней попыткой подружиться с автором, но, видимо, не судьба. Так что на этом я, пожалуй, с ним и закончу.

Я прослушала книгу примерно до половины. Дальше не стала. Почему? По двум причинам. Первая: у меня было полнейшее ощущение, что книга еще даже не началась. Такое со мной иногда бывает, и я очень не люблю это чувство: читаешь-читаешь книгу, а все кажется, что это только вступление и вот скоро должно начаться действие. Потом ты внезапно осознаешь, что книга перевалила за середину и действие-то уже давно идет (оказывается, это уже несколько часов, как оно!), а тебя не только не утянуло, но даже и не заинтересовало ни капли. Вот так было и здесь. Вторая причина: я совершенно не могла сосредоточиться на книге. Было ну о-о-очень скучно. Невыносимо. Я в процессе отвлекалась на все, что только могла, думала о чем угодно, но только не о героях и сюжете. Печаль-беда.

В связи со всем вышесказанным, сказать о книге что-либо вразумительное я не могу. Даже пересказать сюжет толком не могла бы, потому что он удивительным образом улетучивался из головы почти сразу после прослушивания очередного фрагмента. Так, отдельные моменты помню, но все воедино связать не могла бы.

Единственное, что определенно и неизменно, о какой бы книге Диккенса речь ни шла: герои бесят. Все. Какие-то из них просто сами по себе твари, а какие-то как будто хорошие, но все равно раздражают. Слезами ли или христианским смирением, или наивностью, или чем-то еще, но раздражают. Так что даже и попереживать-то не за кого. Это, наверное, потому, что автор любит преувеличивать отдельные черты своих персонажей, будь то практичность, черствость, тщеславие, доброжелательность или отсутствие мозгов, так что мне никак не удается воспринимать их иначе, чем как карикатуры. А читать целую книгу, состоящую исключительно из карикатур, мне тяжело и неинтересно, увы.

Ах да, еще меня безумно утомляет, когда эти самые персонажи по десять раз повторяют одно и то же, одно и то же, одно и то же... Уже прибить хочется, причем всех разом.

Тут, конечно, можно было бы насладиться иронией и сарказмом автора, очень ярко изображающего современные ему тенденции в развитии викторианского общества, "идеал" человека "трезвого ума, очевидных фактов и точных расчетов" в противовес всяким глупым мечтателям и романтикам, и что из этого человека и его системы воспитания детей и рабочих вышло, но у меня почему-то не получилось (насладиться, в смысле). В чем идея, осознала, с человека пофыркала, за его детей погрустила чуточку, проникнуться - не прониклась. Жаль.

А что касается шахтеров и вообще рабочих и их отношений с "правящим классом", так я лучше пойду перечитаю Кронина. Или Золя. Их книги зацепили меня просто несоизмеримо сильнее...

P.S. Все-таки книги иногда нужно бросать. Я не так уж часто это делаю, но если ты, приняв решение отложить книгу, испытываешь облегчение от того, что она над тобой больше не висит, решение было определенно правильным.

Нет ничего более прекрасного, вдохновляющего, волшебного и "вкусного", чем увесистый диккенсовский роман! Возможно мое восклицание слишком категорично, навеяно сиюминутными эмоциями и впечатлениями от прочитанного, которые еще так свежи, но именно так я в данную минуту себя чувствую. Читать такую книгу - это разнообразное, тягуче-сладкое, пробирающее до мурашек удовольствие, от самой первой и до самой последней страницы. Сначала, погружаясь в первые главы, ты замираешь от предвкушения: какой слог, какой язык! кто все эти герои? что с ними случится дальше? а этот Лондон! а эти пейзажи! Потом постепенно привыкаешь, осматриваешься в незнакомой обстановке, становишься уже не чужаком, подглядывающим из-за угла за жизнью других людей в другую эпоху, а почти что полноправным участником событий. И в этом свой, совсем другой, кайф. А под конец книги, когда напряжение спадает, когда постепенно все ниточки, доселе разрозненные, сплетаются вместе, получаешь удовольствие (конечно, приправленное небольшой толикой грусти) от того, что все разрешилось благополучно, все довольны и счастливы, что все встало на свои места... Ты живешь книгой, ты живешь в книге. Ты ждешь каждой, даже самой мимолетной встречи с героями. Это волшебно и непередаваемо! И спасибо Чарльзу Диккенсу и его роману "Домби и сын" за то, что он подарил мне столько восхитительных счастливых минут!

Мир Диккенса и его героев - это особый мир. В нем все кажется немножечко преувеличенным, порой странным, а герои немного чудаковатыми. Но он тем не менее реален. Как будто большой великан навис над Англией, над Лондоном и с удивлением рассматривает дома, улицы, людей, экипажи через большое увеличительное стекло, которое хотя и искажает, но все-таки показывает все самое сокровенное, до мельчайших подробностей.

Каждый герой "Домби и сына" уникален. Никого нельзя назвать проходным или вспомогательным персонажем, у каждого есть характер, харизма. Вот сам мистер Домби, делец до мозга и костей, холодный, расчетливый, до безумия гордый человек, который привык, что все, даже домочадцы, склоняются перед ним, исполняют его волю, живут ради его прихоти. Вот прекрасная, всеми покинутая Флоренс, тонкая, чуткая, добрая и любящая. На наших глазах она превращается из запуганного ребенка в прекрасную девушку, а потом в замечательную жену и мать. А посмотрите только на Эдит, какая гордая осанка, какая величественная, неукротимая, разрушительная красота! Сколько в этой женщине огня, сколько гордыни, сколько страсти, которая может убить, покалечить - и ее, и окружающих! Но не только главные герои так восхитительно хороши. Про каждого персонажа можно писать отдельную книгу. Соль Джилс, капитан Катль, миссис Мак-Стинджер, мисс Ниппер, странный и такой трогательный Тутс, пучеглазый майор Джо, сэр, Джозеф Бегсток, Роб Точильщик - кожаные штаны, Элис и ее ведьма - мать! Все они колоритные, яркие, живые. У каждого свой стиль - в одежде, в манере говорить, даже в стиле мышления. Поразительно, как Диккенсу удается такое разнообразие характеров и форм!

Но не только герои удаются Диккенсу. Какую необычайно реалистичную, подробную, живую картину Лондона он создает. Да что там Лондона - всей Англии. Мы видим и утопающие в блеске и роскоши дома буржуа, и надменный высший свет, и отдыхающую публику на курортах. И тут же рядом наблюдаем шумный, до отказа забитый людьми и повозками Сити, Лондонские порты, самые беднейшие кварталы, ютящиеся вдоль железнодорожных путей. Везде толкотня, крики, шум, везде повозки, экипажи, конные, пешие, нищие и богачи. Мы наблюдаем Лондон и его окрестности в любую погоду, в любое время года, дня и ночи. Мы знаем каждую подворотню, каждый уголок, площадь, покосившуюся церквушку. Мы здесь свои, мы здесь как дома.

Столь же живо и многообразно Диккенс описывает природу. Достаточно вспомнить только описание восхода солнца накануне гибели Каркера.

И конечно, наша лупа, через которую мы разглядываем город сверху, волшебная - мы можем не только увидеть людей, их поступки, но и прочитать их мысли, понять, что творится у них в душе. А ведь именно там разыгрываются самые страшные битвы, трагедии, бушую ураганы и бури, там идет борьба с собственными демонами. Страшнее всего наблюдать за метаморфозами в душе мистера Домби, Эдит и, конечно, Каркера. Какой накал страстей, какая мука, на которую они сами себя обрекают!

Кстати говоря, Каркер - это единственный персонаж, которого я так и не смогла понять, до конца объяснить для себя его поступки. Да, я на уровне эмоций ощущаю, что он мерзкий, жестокий, никчемный тип, полностью лишенный морали. Я вижу его поступки - он предал своего хозяина и благодетеля, сбежал с его женой, опозорил его имя и разорил его фирму. И в конце поплатился за это (зло у Диккенса должно быть наказано!). Но я не понимаю, зачем он поступал таким образом. Мне казалось, что это человек, который заботится о своей выгоде, расчетливый и педантичный. Зачем ему было лишать себя перспектив на будущее, возможностей и дальше проводить свои махинации, возможно, перспективы брака с Флоренс, и бросать все это ради Эдит? Месть? Злоба? Но это не в его характере? Любовь? Воспоминание об Элис? Еще более странно! В общем, это осталось для меня загадкой.

В остальном, на мой взгляд, роман идеален. И мне очень импонирует такая счастливая концовка. Я думаю, что достаточно с нас грубой правды жизни у Золя и других реалистов. Диккенс, как истинный гуманист, всем героям воздал по заслугам и дал шанс если не на счастье, то хотя бы на исправление и покой. И это совсем не портит остальной роман.

Данное произведение, "Домби и сын", для меня было намного интереснее, чем, например, тот же "Дэвид Копперфильд", у которого я осилила только первый том. Поэтому приступать к ещё одному его "кирпичику" я опасалась, но пересилила себя. Моей сестре очень нравилась эта книга, помню она ещё на английском языке её читала и хорошо отзывалась. А я привыкла доверять своей семье) Книга начинается с того, что у мистера Домби, владевшего судоходной компанией, и уже не молодой, рождается долгожданный сын. Он настолько счастлив, что его мир сразу окрасился в яркие краски, душа и сердце запели. Он сразу же начал строить великие планы, как будет вместе с Павлом, так назвали ребёнка, вести дела плечом к плечу и со временем передаст ему все дела. Я разделяла с мистером Домби его счастье, пока не узнала, что у него уже есть ребёнок, но девочка, Флоренс. И мне сразу так обидно стало, что для отца важнее был второй ребёнок, а девочку он вообще не замечал. Да, я понимаю, что значит для мужчины рождение сына, пусть хоть и твердят, что одинаково любят и дочек. Но для них это обозначение продолжения рода, сохранение фамилии и тд, а во времена Диккенса это ещё было обозначение репутации, состоятельности. Но не мог сполна мистер Домби насладиться счастьем, да просто не успел, как сын его отправился к ангелам. Безутешен был Домби, не было на свете никого и ничего, что могло бы избавить его от этой боли. Ему уже было за 50, как раз та стадия возраста, когда некоторые становятся ещё сварливее и отдаляются от семей. А ведь у него была семья - дочь, которая переживала утрату брата не меньше и ей отчаянно был нужен её отец. Проходят годы, девочка взрослеет, становится умной, красивой и, по-прежнему, доброй женщиной, а у отца дела только хуже. Дела забросил, друзьям не нужен. Для Флоренс семья самое важное и ей все же удалось достучаться до мистера Домби. Я конечно не автор и не писатель, но все же по другому назвала книгу.

Роман чудесен для воспитания подростков, но сложно воспринимать его, когда прочитан не к поре. Для меня действующие лица даже не схематичны, но чрезмерно контрастируют, зло, разумеется сначала торжествует, но его позиции обманчивы, добру отказано от места, но, наконец, оно восстанавливает честное имя и утверждается.
" Домби и сын" содержит в себе аллюзию на " Домби и дочь". Жестокий век, где женщины существуют лишь в качестве приложения, богач не может смириться с тем, что девушка может стать продолжательницей славного рода, он видит правопреемника капитала в сыне. Павел и Павел, и еще раз Павел. При чем, если поразмыслить над математикой имени, она двусмысленна.
Флоренса же самим своим существованием раздражает отца, хотя истоки такой ненависти не ясны. Виновата ли она, что родилась девочкой? Или что получила больше прав на его умирающую жену, грея холодеющее тело в постели? Или что своим ангельским смирением привязала к себе мачеху - гордячку Эдит? Её желание - найти дорогу к сердцу жестокого отца, но путь этот изрядно зарос чагарником и лишь ранит ноги да рвёт в клочья одежду.
Мистер Домби - истукан, уподобившийся божку, коему служит. Никто не ошибается сильнее, нежели тот, кто уверен , что деньги всесильны. Мало того, что капитал - радость быстротекущая и преходящая, он не есть - панацея от бед мира. Печали многообразнее, а список радостей, возможных за деньги, весьма ограничен. И уж сердце никаких деловых отношений с деньгами не ведет. Его можно лишь посадить на цепь, дабы не сентиментальничало, не отпугивало прибыль и не возмущалось несправедливости, обычно сопутствующей накопительству.
Известно, что с вершины, падать больнее, порой смертельно, но вряд ли, находясь там, осознаешь опасности, сопряженные с властью. Ибо Власть подчиняет себе все, в первую очередь, приближенных, тех, кто надеется ее обуздать, на деле же способны лишь некоторое время жить иллюзией усмирения, но она как мустанг- иноходец, сбрасывает всегда неожиданно, редко с травмами, совмещенными с жизнью, чаще сразу ломает хребет. Фортуна не любит наблюдать поверженных и отворачивает свое кокетливое личико смазливой девицы, обладающей весьма жестоким чувством юмора.
Мистер Домби служит не тем идеалам, окружает себя не теми людьми, он еще жив по мнению врачей, но умер для человека, чувствующего больше фонендоскопа. Сколь страшно и одиноко жить, строя гробницы из собственных детей, которые служат не продолжателями идей, единства рода, но сосудами для схожей крови, генетического типа, сосудом тленным и своенравным. Даже попытка дать сыну собственное имя является психологической уловкой вцепиться в горло жизни. Хватка мистера Домби была чересчур сильной, он удушил собственную жизнь, при том не уловив дуновение нежного, спасительного эфира - Флоренсы, отвергнув возможность дружеского брака с Эдит, попытавшись утопить единственного верного сердцем ему человека - Вальтера. Потрясающий своей нелепостью путь саморазрушения.
Домби - не властелин, а руины, помнящие было великолепие, от того более жалкие под грузом болезненных воспоминаний.
Смерть детей - высшая несправедливость, здесь же ребёнок является в роли ангела - временного проводника, цель которого указать путь спасения. Но слепого приходится вести по нему медленно, за руку и спотыкаясь. Потому у Домби, как у человека с ограниченными возможностями, двойной шанс.
В книге присутствуют также иные интересные образы, как то Эдит, мистер Каркер, капитан, даже преданная служанка Сусанна( дань классицизму).
В целом роман, не по содержанию, но по миссии, возложенной на него автором, достоин быть любимым и читаемым! Его страницы заслуживают многих благодарных глаз!

«Крошка Доррит» -- роман, входящий наряду с «Холодным домом» и «Тяжелыми временами» в серию социально значимых романов великого английского писателя Чарльза Диккенса. После выхода книги в свет английская литературная критика признала ее, по сравнению с другими произведениями автора, несколько неудачной. Однако не все придерживались такого мнения. Прошли годы, и роман был высоко оценен соотечественником писателя Бернардом Шоу, американским писателем Лайонелом Триллингом, русским писателем Федором Достоевским.

Роман давался Диккенсу нелегко. Работа шла медленно, постоянно прерываясь то творческими срывами или же недостатком вдохновения автора, то неотложными делами, связанными с работой в театре, то личными причинами. Писатель пытался использовать любую физическую возможность, чтобы набросать хоть пару строчек текста; старался не упустить ни одной мысли, касающейся его произведения, пусть даже эти мысли, а также реплики персонажей, да и сами персонажи всплывали в его сознании подчас другой напряженной работы. В результате получился объемный, цельный, добротный роман, читая который сложно заметить, что он писался с таким трудом…

Мир, который рисует Диккенс в «Крошке Доррит» -- это не совсем та добрая старая Англия, по которой так вздыхают читатели. Это суровый, а временами и жестокий мир, вершителями судеб которого являются далеко не высоконравственные люди, напротив: подхалимы, выскочки, бездельники и т.д., объединенные общим и необходимым признаком – родством с высокопоставленным семейством Полипов (характерная фамилия; Диккенс мастер подбирать имена!), которое на протяжении долгих лет заправляет всем и вся в стране. А чтобы обосновать и утвердить общественную значимость и полезность этого благородного семейства, создано Министерство Волокиты, где все должности, от самой малой до самой высокой, занимают Полипы. Именно занимают, но ничего при этом не делают, ибо основной принцип Министерства Волокиты – не делать того, что следует делать. Неудивительно, что при таком исполнительном органе работа всего государственного аппарата напоминает работу ржавого механизма, а все процессы в государстве идут замедленными темпами, если вообще идут. Впавших в спячку чиновников этого славного учреждения не может расшевелить ни безрезультатно обивающий его пороги Дэн Дойс, автор полезных для государства научных изобретений, ни искатель правды Артур Клэннем, ни многие другие граждане этого государства, тщетно пытающиеся принести пользу своей стране либо надеющиеся на восстановление справедливости.

Еще одним атрибутом этого жестокого и бездушного мира является долговая тюрьма Маршалси. Автор «Крошки Доррит» на себе испытал все тяготы этого мрачного заведения. Его отец, Джон Диккенс, в результате неумелых финансовых операций впавший в долги, провел там несколько лет. По этой причине Чарльзу Диккенсу, тогда еще мальчишке, пришлось бросить обучение и поступить работать на фабрику, а в свободное время навещать отца в тюрьме. К счастью, помогло рассчитаться с долгами наследство, полученное по завещанию от матери несостоятельного должника. Семья смогла встать на ноги, но впечатления и воспоминания о времени, проведенном в долговой тюрьме, остались у Диккенса на всю жизнь и получили воплощение в его творчестве.

Представьте себе мрачное, внушительных размеров здание, обнесенное железной оградой, прутья которой, кажется, упираются прямо в небо. Такова тюрьма Маршалси. Представьте себе светловолосого молодого человека интеллигентной наружности, держащего в руке саквояж и пугливо озирающегося по сторонам. В глазах у него слезы. Это несостоятельный должник мистер Уильям Доррит, приговоренный кредиторами к тюремному заключению за неуплату долгов. Он ненадолго сюда, не больше чем на месяц-два, и даже саквояж распаковывать не собирается, -- говорит вновь прибывший тюремному сторожу. Но реальность, увы, оказывается суровее, чем предполагает этот неудачливый делец. Обремененный к моменту заключения в тюрьму семейством и ставший в третий раз отцом уже будучи в тюрьме, не имеющий никаких средств, чтобы расплатиться с кредиторами, мистер Доррит проводит в этом заведении 23 года, почти смирившись со своим положением и даже найдя в нем некоторые плюсы… Еще бы! Ведь он теперь ветеран этого заведения, получивший титул Отца Маршалси; он пользуется даже определенным уважением (смешанным, правда, с немалой долей иронии) у собратьев по несчастью. А все тяготы и унижения тюремного заключения пытается сгладить его младшая дочь, родившаяся здесь же, в тюрьме, и посвятившая все эти годы своему дорогому отцу. Это Крошка Доррит, как ласково ее называют окружающие.

Образ Крошки Доррит является одним из лучших женских образов в мировой литературе, и не ошибусь, утверждая, что любимым персонажем самого Диккенса. Автор настолько проникся своей героиней, что образ ее стал для него почти что реальным и осязаемым: писателю постоянно казалось, что Эми Доррит сопутствует ему везде и повсюду.

Маленькая хрупкая девушка, бедно одетая, в стоптанных башмаках, зарабатывающая на жизнь поденной работой и при этом вечно недоедающая, чтобы обеспечить ужин своему отцу, -- такова Эми Доррит, младшая дочь мистера Доррита, по доброй воле заточившая себя в Маршалси. С какой теплотой и проникновенностью рисует этот незабываемый образ Диккенс! Вот истинный образец христианства: бескорыстная любовь к ближнему, самоотдача вплоть до самоотречения и самозабвения, жертвенность, стремление помочь страждущим людям, невзирая на личности и на обстоятельства, кротость и терпение в обыденной жизни… С каким мастерством преподносит автор детали, характеризующие эту героиню, с какой любовью рисует ее портрет!

И все же образ Эми Доррит, при всех его достоинствах, не лишен идеализации. И если можно говорить о налете сказочности в этом романе, то героиня выступает в этой сказке в роли доброй феи, ангела-хранителя-утешителя. Однако трудно поверить, что в душе этой девушки, так старательно и самозабвенно выполняющей свой дочерний и христианский долг, не возникали ни разу противоречивые чувства. Ведь она, по сути, является жертвой: жертвой бездумного и безответственного отца, доведшего до нищеты и позора свое семейство, жертвой своего безалаберного брата и легкомысленной своей сестры. Но она ни на кого не держит зла, ей даже не приходят мысли о том, что она жертва. Напротив, Эми беззаветно предана своему семейству. Надо признать, они ее тоже по-своему любят, но их любовь -- эгоистическая. Для них она даже не ангел-хранитель и не добрая фея (куда уж ей, простушке!), для них она просто – палочка-выручалочка. Они знают: Эми в нужную минуту всегда под рукой, всегда поможет, всегда утешит, все уладит. И в самом деле: как не любить такую? Они отдают дань ее заботе о близких, но принимают эту заботу как должное. Более того: иногда зачастую даже упрекают Эми в ограниченности и узости мышления, в том, что мир для нее не существует за пределами тюремных ворот, что она забыла о своем благородном происхождении, что водит дружбу с бедными и убогими, чем позорит (!!!) свое семейство. Они даже осмеливаются утверждать, что Эми – дитя тюрьмы, что ей неведом дух свободы, в отличие от них, рожденных на воле. Им не понять мотивов поступков Эми, ведь она духовно несравнимо выше их самих!

А она делает добро, невзирая на условности и обстоятельства, не задумываясь о том, как оценят ее поступки окружающие. Жалеет, опекает, помогает словом и делом, не требуя при этом ничего взамен, считая все это не долгом, а мизерной платой за ту любовь, которой они ее дарят. Главное для нее – видеть счастливые лица своих ближних. А если и шевельнется в душе чувство обиды или разочарования -- не дать ему прорасти, заглушить на корню работой на благо ближнего, осознанием того, что человеку, которого ты любишь и ради которого трудишься, хоть немного да лучше. Думаю, что в реальности Крошка Доррит была бы именно такой. Наверное, и ее посещали бы хоть иногда, в особенно трудные минуты, горькие мысли о несправедливости судьбы не только к любимому отцу, но и к ней самой. Возможно, на эти чувства и намекает Диккенс, показывая нам страдающую и печальную Эми, сидящую у окна своей каморки, в просвете которого видно небо, зарешеченное железными прутьями тюремной ограды Маршалси. О чем она думает? Только ли о превратностях судьбы, постигших ее дорогого отца? Только ли о неустроенности брата и сестры? А может быть, и о своей загнанной в угол жизни? И даже когда это небо лишилось своего привычного тюремного атрибута и распахнулось, казалось бы, над Эми и ее семьей от горизонта до горизонта, печаль не оставила нашу героиню. И печалилась она теперь не только о несбывшейся любви, но где-то хотя бы краешком души, подсознательно, об утраченных идеальных образах отца, сестры, брата.

А им в это радостное время не было ровно никакого дела до душевного состояния Эми. Для них она всегда была хорошей дочерью и сестрой, исполняющей, как и ПОЛОЖЕНО дочери и сестре, свой ДОЛГ. Зато у них, кроме финансовых, НИКАКИХ ДОЛГОВ НЕ БЫЛО! Единственный человек, который глубоко понимал Эми, был ее дядя Фредерик. И даже Артур Клэннем, при всем его восхищении и преклонении перед мужеством и стойкостью этой девушки, не видит всей глубины и всего богатства ее натуры. Ему невдомек, что эта хрупкая девушка, все свое время занятая заботой о ближних, совсем не ребенок: она взрослая женщина, и она влюблена! И в кого же? В него, старого неудачливого человека (так, по-крайней мере, тогда ему казалось)? Возможно, если бы Артур был внимательнее к Эми в тот начальный период их знакомства, он бы разглядел, что под маской дружеской симпатии скрывается глубокое любовное чувство. Но его сердце в ту пору трепетало от невысказанной любви к красавице Бэби… И нужно было время, а вместе с ним и суровые испытания, чтобы у Клэннема действительно открылись глаза… Радует счастливый финал этой любви, но вместе с тем немного грустно, что Эми для Артура так и осталась «крошкой», милой Крошкой Доррит. Какое-то снисходительно-умилительное отношение сквозит в его желании называть так свою возлюбленную!

Любовной историей, однако, сюжет романа далеко не исчерпывается, а тема беззаветной преданности и самопожертвования тесно переплетается с темой бедности и богатства. Это видно и из самой структуры романа, которая содержит две части, названные соответственно.

Автор не скупится на все оттенки серого в описании тюремного быта заключенных Маршалси, а также расположенных неподалеку арендных домов для бедняков, называемых Подворье Кровоточащего Сердца. Вечная нужда, невозможность заработать на жизнь собственным честным трудом, страх тюремного заключения за долги, -- вот действительно кровоточащие проблемы обитателей Подворья. И тем не менее, здесь присутствует намного более гуманное и доброжелательное отношение к ближнему, чем в среде богатых и привилегированных граждан Англии, для которых главное – соответствовать мнению Общества, быть достойным Его представителем, соответствовать требованиям, выдвигаемым этим Монстром-Бездельником к индивидууму, дерзающему проникнуть в его недра. Для этих людей не существует таких понятий, как Родина, Народ, Нация, Государство. Вернее, все эти понятия меркнут перед одним ничего не значащим, но с большой буквы, словом: «Общество». «Обществу нет дела до того, как Вы себя чувствуете, или же что вы думаете, ему нет дела даже до того, как вы добываете деньги», -- примерно такими словами упрекает своего мужа миссис Мердл.

И это не так уж сложно, имея хорошие деньги, приличные связи и высокопоставленное родство, быть или хотя бы казаться успешным, выхоленным и беспечным. По меткому выражению Диккенса -- лакированным. Главное, что следует освоить новичку, это умение мастерски нанести на себя «лак», выглядеть безупречным джентльменом или леди. А если не получается – к вашим услугам всегда найдется престарелая дама или джентльмен из Общества, которые помогут (разумеется, не бесплатно) в этом непростом деле.

Духовная пустота, душевная черствость и бессердечность, поверхностность, лживость, завистливость и т.д. – вот что характерно для его представителей. Диккенс даже не затрудняет читателя их именами. Соответственно функции, которую они выполняют в Обществе, он наделяет своих персонажей прозвищами: Бюст, Цвет Адвокатуры, Столп Церкви… И все они объединены одним общим чувством: слепым преклонением перед богатством, пусть даже добытым нечестным путем. Обществу это безразлично. Неудивительно, что в такой среде смог появиться, прижиться и стяжать огромный авторитет финансовый мошенник Мердл. И на пике этого авторитета, будучи почти уже лордом, так надуть и опозорить это Общество! Впрочем, оно отряхнулось и продолжало свое беспечное и бессмысленное существование!

Но счастливы ли его достойные представители? Счастлива ли Фанни Доррит, так бездумно положившая на карту судьбы свою молодость и красоту? Счастлива ли миссис Мердл, выполняющая роль статуэтки для бриллиантов (добытых, к слову, нечестным путем) и ведущая постоянную холодную войну со своей невесткой? Счастлив ли, наконец, сам мистер Мердл, никому не нужный и запутавшийся в своих денежных махинациях человек, видящий единственный выход из ситуации -- самоубийство?

Тема бедности и богатства на страницах диккенсовского романа – это не философствование, это однозначный ответ. Автор утверждает, что лучше жить бедно, но честно, чем купаться в роскоши, но при этом калечить собственную душу. Для нас, живущих в 21 веке, когда «душевные» вопросы давно потеряли приоритет перед лицом «реальных» житейских проблем, когда само существование этой эфемерной субстанции под названием «душа» ставится под вопрос, данный вывод кажется несколько наивным. Однако он мудр в своей основе, а значит и верен. И подтверждение тому – слова из Нового Завета:

Жить по совести в мире, полном зла и несправедливости – роскошь, притом роскошь высокого порядка: духовная. Она требует от человека таких качеств, как самопожертвование, самоотречение, непримиримость ко злу, чувство ответственности за свои поступки, чувство долга перед людьми. Не каждый согласится платить такую дорогую цену за призрачное (по мнению многих) духовное счастье! Эми и Артур платят. Пожелаем же им счастья!

Роман «Крошка Доррит» пронизан верой в торжество истинных человеческих ценностей над ценностями ложными. А главное – он освещен гением автора, его написавшего, его великим мастерством и умением, придающим даже самым печальным и прозаичным картинам налет таинственности, сказочности, интриги и сдабривающим эти картины тонким юмором, на который способен только Великий Мастер Слова.

Когда сэр Чарльз Диккенс писал свой десятый по счету роман,  XIX век едва едва перевалил за свою вторую половину.  Но он уже вовсю оправдывал свое наименование железный. И не только потому, что машины наступали со всех сторон и все больше теснили на производстве человеческие руки,  с одной стороны  облегчая труд, с другой делая его ещё более тяжким, покрывая стены домов копотью, а небо над головой почти не видным от дыма фабричных труб.  Настоящим бедствием этого  и последующего за ним ХХ века становилось иссушение душ. Практицизм и материализм - вот две главные проблемы века, которые видел писатель и которые, по его мнению,  представляли собой настоящую опасность.

Одно из основных правил грэдграйндской теории гласило, что все на свете должно быть оплачено. Никто, ни под каким видом, не должен ничего давать и не оказывать никакой помощи безвозмездно. Благодарность подлежала отмене, а порождаемые ею добрые чувства теряли право на существование. Каждая пядь жизненного пути, от колыбели до могилы, должна была стать предметом торговой сделки. И если этот путь не приведет нас в рай, стало быть рай не входит в область политической экономии и делать нам там нечего.

Романтизм с его возвышенными,  пускай и несколько наивными взглядами на человеческие отношения, его высокая и лучезарная поэзия рыцарского подвига, безжалостно вытеснялись, практически без боя сдаваясь и уступая место холодному расчету, а живую человеческую душу заменяло racio.  Беда в том, что это не был разум в значении глубокого, хотя и холодного, интеллекта. Нет! Это был сухой, как прошлогодняя трава, рационализм.

Поистине, особенно в Туманном Альбионе, да еще в викторианскую эпоху, и без того донельзя чопорную и не допускающую никаких вольностей, он становился настоящим прокрустовым ложем. И все, что не укладывалось в эти рамки, безжалостно отсекалось. Вот они,воистину тяжелые времена!

Итак, перед нами предстают те, кто в той или иной степени представляют собой жертвы этого самого во всех смыслах практичного времени. Дело здесь не в бедности или богатстве.  Ни у кого из персонажей романа нет того, что, собственно и заставляет человека жить - радости от встречи каждого нового дня.

"Морока, одна сплошная морока!" - как повторяет один из героев, простой рабочий человек Стивен Блекнул.

По городу пролегало несколько больших улиц, очень похожих одна на другую, и много маленьких улочек, еще более похожих одна на другую, населенных столь же похожими друг на друга людьми, которые все выходили из дому и возвращались домой в одни и те же часы, так же стучали подошвами по тем же тротуарам, идя на ту же работу, и для которых каждый день был тем же, что вчерашний и завтрашний, и каждый год — подобием прошлого года и будущего.

Если и осталось еще что-то живое здесь, то это передвижной Цирк Слири с его смешными и нелепыми обитателями   Их правила жизни, конечно, далеки как от практической системы воспитания м-ра  Грэдграйнда, так и от самодовольного бахвальства банкира Баундерби.  Они совсем не совершенны, много пьют и скабрезничают, они грубы и не воспитаны.  Но это живыелюди, а не ходячие факты. Отсюда, из этого мира ярких красок, Сесси Джуд. Единственный персонаж, который в итоге находит свое счастье. Стивен Блекнул. и его подруга Рейчел тоже сохранили  души живыми, но они подчиняются  тем законам, по которым живет Кокстаун. И вырваться из под этой давящей плиты могут, только уйдя из этого мира.

И все-таки Диккенс не был бы Диккенсом, если бы не дал созданным его воображением персонажам хотя бы одного шанса на возрождение. Путем катастрофических ошибок и потерь, в результате которых разрушено сразу три жизни и нет уверенности, что не будет разрушена четвертая, через крушение всех своих принципов и идеалов, но Грэдграйнду все-таки удается причалить  к крохотному островку, на котором ему суждено доживать свои дни в горьких раздумьях и мысленном созерцании содеянного...

Читать/ не читать. Я безмерно люблю творчество Чарльза Диккенса.  Ибо это всегда и прежде всего  интересная история, целый мир, населенный яркими образами. Так что, не могу не рекомендовать.

Крошка Доррит.
Есть ещё, такие, как она?
У кого ещё, столь чистая и светлая душа?
Рождена была в неволе маленькая птичка...
По вине эгоистичного и глупого отца,
По вине правительства…
Волокиты заправляли всем
"Министерство Волокиты (как известно каждому и без пояснений) всегда было самым важным учреждением в государстве. Ни одно общественное предприятие не может осуществиться, не будучи одобрено Министерством Волокиты. Оно — всюду, где только запахнет жареным, что бы ни жарилось, огромный общественный гусь или малюсенькая общественная куропатка."
Тюрьмы полнились невинными, помимо…
Жизнь там не Эдем.

Так есть ещё, такие?
Настеньку в «Морозко», помните?
С раннего утра, она, та Доррит
Бывала во труде,
Отца чтоб прокормить, устроить лучше братца,
Обстирать, обшить их, да ещё сестру
Хоть та жила отдельно, с дядей; его ещё, угу…
Была сестра та, ах, де не в неволе,
Не за решёткой рождена
"Я не родилась там, где ты."
Помнила же, дескать, чего лишилась,
А была тогда дитя (братцу было 3, а ей 2, когда туда попали)…
Доррит было 8, когда их мама померла.
"Поля тоже запираются на ключ?"
Под крылом ещё - глупышку, та Доррит содержала
Та её мамашею звала, хоть и старшею была…
Запомнила себя ребёнком, после злой болезни
Вот таки дела.

Как её такую, Крошку Доррит, было не любить?
Как не сесть на шею, чтобы дальше плыть?
Сама подставит руки, шею и плечо,
Простит за всё на свете,
Что сказать ещё?
Удивительных людей Чарльз Диккенс поселил в талмут…
Артур Кленнот тоже - был совсем не плут:
"Сам пребывая во тьме, он умел видеть свет."
Не такой святой, быть может, скорее, был добряк,
Борец за справедливость,
В чём-то и тюфяк.

Панкс - занятный малый… Флора с тёткой, даа…
Первая любовь – у Артура была…
Ныне располнела, и уже вдова
Глазками стреляла… И ещё, пила...
Полипы всех мастей… у нас таких немало:
"Министерство есть лишь хитроумное приспособление для того чтобы разными политическими и дипломатическими уловками помогать жирным обороняться против тощих."
"Каждый новый премьер-министр и каждое новое правительство, придя к власти благодаря обещанию сделать то-то и то-то, сейчас же употребляли все усилия на то, чтобы этого не делать."
Мисс Уэйт, что жила во злобе
Всех, подозревая… фу такою быть!
Артура мамаша… та ещё звезда.
Возомнила ж… дети должны нести кару
За грехи отцов.
Одним словом - ведьма, мало - злобная карга!

Ещё, интригу, Диккенс, знатно закрутил…
Предполагала всяко, но такое…
В общем, с тайной этой, он Наташу удивил.

P.S.: Прослушала в отличном исполнении Вячеслава Герасимова, на скорости 1,4).