Счастливая Москва

«Езжай далее, – говорила ему, бывало, пролетарская стража, – ты нам мил, раз ты гол».

имея порожнюю голову над умными руками, но зато он мог сразу догадываться.

– Вон наш вождь шагом куда-то пошел, – завтра жди какого-нибудь принятия мер…

актив колхоза имени Генеральной Линии уже забежал в левацкое болото правого оппортунизма.

в лежащей директиве отмечались маложелательные явления перегибщины, забеговщества, переусердщины и всякого сползания по правому и левому откосу с отточенной остроты четкой линии

он только знал, что старость рассудка есть влеченье к смерти, это единственное его чувство

Сдерживая силу своей инициативы, неподвижно стоял активист среди всеобщей тишины колхоза, и его подручные товарищи глядели на его смолкшие уста, не зная, куда им двинуться.

как уйдет Сафронов туда, где бедные люди тоскуют в избушках, и как он станет вшивым среди чужих.

– Однажды, давно – почти еще в детстве, – сказал Прушевский, – я заметил, товарищ Чиклин, проходящую мимо меня женщину, такую же молодую, как я тогда. Дело было, наверное, в июне или июле, и с тех пор я почувствовал тоску и стал все помнить и понимать, а ее не видел и хочу еще раз посмотреть на нее. А больше уж ничего не хочу.

Думать он мог с трудом и сильно тужил об этом – поневоле ему приходилось лишь чувствовать и безмолвно волноваться.

– Ого, гадина тактичная какая! – определил Жачев из мрака.

А Козлов тотчас же начал падать пролетарской верой и захотел уйти внутрь города, чтобы писать там опорочивающие заявления и налаживать различные конфликты с целью организационных достижений.

Изо всякой ли базы образуется надстройка? Каждое ли производство жизненного материала дает добавочным продуктом душу в человека?

Он еще верил в наступление жизни после постройки больших домов и боялся, что в ту жизнь его не примут, если он представится туда жалобным нетрудовым элементом.

Увечный человек обратил свои глаза на Вощева, в которых сейчас было зверство превосходящего ума;

«Их тело сейчас блуждает автоматически, – наблюдал родителей Вощев, – сущности они не чувствуют». – Отчего вы не чувствуете сущности? – спросил Вощев, обратясь в окно. – У вас ребенок живет, а вы ругаетесь, он же весь свет родился окончить.

по сторонам строили дома и техническое благоустройство – в тех домах будут безмолвно существовать доныне бесприютные массы.

Надо так писать, чтоб все дураки заочно поумнели!

Отряд бросился на бронепоезд, зачумленный последним страхом, превратившимся в безысходное геройство. Но железнодорожников начал резать пулемет, заработавший с молчка. И каждый лег на рельсы, на путевой балласт или на ржавый болт, некогда оторвавшийся с поезда на ходу.

– Это вы очковтиратели, товарищ комиссар. – Почему? – уже занятый делом, рассеянно спрашивал комиссар. – Потому, что вы делаете не вещь, а отношение, –