Цитаты из книги Хранители

... горько думать о смерти твоих рыцарей, но ты увидишь, король, что волки их не тронули. Хищники пируют на трупах своих друзей-орков. Такая у них дружба!

А той, хто ломіць рэч, каб даведацца, што ўнутры, пакідае шлях мудрасці.

Начать войну - хватит и одного врага. Те, кто не обзавелся своими мечами, падут под ударами чужих.

Война неизбежна, если мы защищаем свою жизнь от супостата, но я люблю меч не за то, что он острый, и стрелу - не за её полёт, а воина не за силу. Я люблю их за то, что они защищают родину: её красоту, древность и мудрость. Вот это я что и люблю, и ни страха, ни поклонения нет в моих чувствах.

— Ах ты осел! Ах ты дурень! Дражайший мой и возлюбленный господин Пивовар!

Моё время принадлежит только мне.

В этот день мы с конём сильно устали.

Пропадать - так хоть не впроголодь!

– ... Книги должны кончаться хорошо. Как тебе вот такая, например: «Все они поселились вместе и жили с тех пор счастливо»? – Годится, – улыбнулся Фродо. – Дожить бы до этого.

- А он уже много лет идёт через огонь, - сказал Бродяжник. - Напрямик и без колебаний.

Увидеть в руинах то, что всегда считал могущественным и непобедимым, – само по себе тяжелое наказание.

Жалость, говоришь? Да ведь именно жалость удержала его руку. Жалость и милосердие: без крайней нужды убивать нельзя. И за это, друг мой Фродо, была ему немалая награда. Недаром он не стал приспешником зла, недаром спасся; а все потому, что начал с жалости!

Только в глухомани за Пригорьем скитались какие-то странные бродяги: пригоряне прозвали их Следопытами, а откуда они взялись, было неизвестно. Они были не по-здешнему рослые и смуглые, видели будто бы чуть не сквозь стену, слышали, как трава растет, и понимали звериный и птичий язык.

Это была дочь Элронда, Арвен, которую видели немногие смертные, – в ней, как говорила народная молва, на Землю возвратилась красота Лучиэнь, а эльфы дали ей имя Андомиэль: для них она была Вечерней Звездой.

Я боюсь просидеть всю жизнь под замком, боюсь дождаться дня, когда усталость и годы примирят меня с тюрьмой, когда надежда совершить великое исчезнет, забудется и перестанет волновать сердце.

Я постарался вселить в вас надежду. Но надеяться – ещё не значит победить.

Трудно поверить, что огонь обжигает, пока не прикоснешься к нему. Зато потом все, что тебе скажут об огне, западет в самое сердце.

Великодушные порывы не нуждаются в холодных советах.

Всадники распознают мир по-своему: днем им приметны наши тени, а в темноте они различают черную тайнопись природы, нам неведомую. И теплую кровь они чуют все время, чуют с жадной и мстительной злобой. Есть ведь иное чутье, помимо обоняния и зрения. Мы же чуем, что они здесь, а они нас вдесятеро острее. И еще, — он понизил голос, — их притягивает Кольцо.

Был бы ты из них, ты бы ласку напоказ, а иное про запас.
— Ну