Незабвенная

Любовь- когда не нужно говорить "прости"(с) Говорят, Сигал написал эту книгу на спор. И так как писал не ради творчества, а ради спора, наваял ее быстро. Написал на спор, а получился шедевр. Это история о простой паре, чья любовь была настолько настоящей, что он ради нее пошел на конфликт с семьей, а она ради него отказалась от своей мечты увидеть Париж. Да, она умерла, так и не увидев Париж, в который мечтала попасть, сколько себя помнила, но это ли ценное в жизни?

"И опять что-то зашевелилось у меня внутри, подобравшись так близко к горлу, что невозможно даже было ответить «о'кэй». Я молча смотрел на Дженни.

— Да черт с ним, с этим Парижем, — внезапно произнесла она. — А? Что? — И с Парижем, и с музыкой, и со всей остальной чепухой. Думаешь, ты меня всего этого лишил? Да мне наплевать на все это. Ты что, не веришь? — Да, не верю, — честно признался я. — Тогда убирайся отсюда. Нечего тебе делать у моего чертова смертного одра. Она не шутила. Я знал, когда Дженни говорит что-то всерьез. И я купил разрешение остаться, солгав: — Я тебе верю. — Так-то лучше. "

Это книга проникнута настоящей теплотой, и нежностью, и смехом, и слезами- всем тем человеческим, что происходит с нами постоянно, ежедневно. Я обычно не люблю истории про любовь, но эту книгу невозможно не любить. Она полна юмора и иронии, шуток на двоих и подколок

"— Оливер, ты точно завалишься на экзамене, если будешь только смотреть, как я занимаюсь. — А я не смотрю, как ты занимаешься, Я сам занимаюсь. — Чушь собачья. Ты разглядываешь мои ноги. — Ну, только иногда. Между главами. — Что-то в этой книжке удивительно короткие главы. — Послушай, жертва нарциссизма, не такая уж ты красавица! — Конечно, нет. Но что я могу сделать, если ты меня такой воображаешь?"

Это книга о прощении и уроках жизни. И о любви- к девушке, к жизни, к родителям. О любви всепоглощающей, которая выходит за рамки ОН-ОНА.

"— Оливер, — торопливо проговорил мой отец. — Я хочу помочь. — Дженни умерла, — ответил я. — Прости, — почти беззвучно прошептал отец. Не знаю почему, но я вдруг повторил то, что однажды, давным-давно, услышал из уст замечательной девушки, теперь уже мертвой. — Любовь — это когда не нужно говорить «прости». А потом я сделал то, чего никогда не делал в присутствии отца, и уж тем более в его объятиях. Я заплакал."

Эта книга, которую стоит перечитывать, помнить, что мир на двоих- это всегда личный мир. Всегда уникальный. И всегда настоящий.Удивительно, как такая миниатюрная вещица вызывает столько эмоций. Она приносит улыбку и тепло, а вместе с тем осознание того, как конечна наша жизнь.

Это лучшая книга о любви. Потому что любовь состоит из таких миниатюрных составляющих, что проще подковать блоху, нежели подделать любовь...

Книга совсем не зацепила, прочитала для галочки. Банально, скучно, предсказуемо(в добавок после вводной части и места для фантазии совсем не осталось). Казалось бы такая печальная история, я должна была умыться слезами и соплями, пока дочитала. Но нет, книга не выдавила и капельку слезы, хотя реву над книгами с полпинка. Богатенький балбес-спортсмен и талантливая, но бедная, пианистка. Банально? Ну и пусть- подумала я, -ведь это же любовь-асисяй! Но герой оказался бесючий, самовлюбленный индюк, героиня - всепрощающая и понимающая - а как же иначе? Но вот уже и закончилась учеба и началась взрослая жизнь, семейная между прочим. Но продлилась она недолго... Болезнь не спрашивает желания прийти ей или нет и забрать или нет молодую жизнь. Может, в 70-80 г.г. эта книга и была нарасхват,но сейчас - ничего особенного, таких книг мильён и есть как минимум пару тысяч, которые в разы интереснее этой истории. Самый большой плюс - автор не стал размазывать слова по экрану и лить воду для объема.

Вряд ли будет неверным предположение звучания темы смерти в исполнении раскатистых, трагически возвышенных мотивов средневекового органа, максимально воплощающего наше общее представление о таинстве иллюзорного восхождения в мир иной… Но, дерзким взмахом литературного смычка, словно безумный дирижёр, Ивлин Во, с почти булгаковским размахом «урезал марш», заставляя героев следовать по ухабистым музыкальным лабиринтам, словно любовно созданным безжалостной смертью в попытке воспевания собственного величия. На этом пути улыбки искажают лица блуждающих. Но здесь нет места для подлинных чувств. Их заменила карикатурная имитация. Ведь разве могут механические движения марширующих воссоздать истинное биение ритма жизни?

Казалось странным, только перешагнув порог знойного голливудского вступления, оказаться на мрачной территории смерти. Но история мастерски соединила эти несовместимые мотивы в причудливой тональности. Любопытно, куда может привести судьба молодого англичанина с выдающимися способностями и незаурядным поэтическим талантом после скитаний по благодатным холмам послевоенного Голливуда? Да, удивительной пристанью Денниса Барлоу оказалась похоронная фирма для домашних животных. Такое странное ежедневное прикосновение к вечности становится для героя вполне удобной формой существования. Пока нить Вселенной не приводит его в более совершенный образец - «Шелестящий дол» - прекрасную обитель смерти человека и символ его последнего лучезарного выхода в свет. В этом жутко красивом реликварии искусства смерти, последователи, одухотворённые могущественным величием её таланта преображения, стремятся создать райское подобие посмертной жизни, приумножая положения застывших незабвенных на уровнях эдемовой иерархии… вольно отпущенной купюрой. Любовь к усопшим неожиданно приобретает черты массовой культуры, поставленной на рельсы ценовой политики. Стоит ли искать место любви к живым среди великолепных говорящих надгробий и… зябких онемевших живых душ? Встреча Барлоу с мисс Танатогенос (красноречивое имя, да) поставит чёрную ритуальную точку в финальном ответе на данный вопрос. Эта точка распустила сонмы мурашек по моей коже. Но, видимо, за всё стоит платить в жестокой кузнице американской мечты.

Эта повесть, созданная мистером Во после посещения Голливуда, стала своеобразным полем для сатирического изобличения глубинных различий между поистине американским и чисто английским мировоззрениями. Смысл данного противостояния, нарисованный господином Во, понятен: древняя колыбель тонкого духовного искусства обязана получить должное признание. И английское сообщество игроков в крикет, созданное автором, лелеет идею избранности нации перед собственным внутренним взором. Такое поклонение иллюзии превосходства маленького островка англичан среди бескрайнего океана голливудского общества заставляет грустно улыбнуться. Следует заметить, что вся повесть гармонично совмещает все оттенки мрачного юмора. Преобладающие тёмные полутона становятся даже иссиня-чёрными и могут оттолкнуть читателя тонкой духовной конструкции. Смерть на данной картине превращается в гротескное ядро, окружённое ироническими кляксами атомов жизни. Здесь она притягивает к себе всех участников сюжетной процессии, вращая их по нелепому кругу взаимоотношений. Странный треугольник, возникший между бальзамировщиком, косметичкой и главным героем сложно назвать любовным. Он, скорее, стал последствием неутолённых амбиций, спровоцированных тягостным преодолением шаткой социальной лестницы похоронного бизнеса. Искры чувств быстро превращаются в пепел под безумным вихрем нестойкого общественного положения. Безумное зеркало жизни отражает уродливую гримасу эмоций. В такое зеркало лучше никогда не смотреть, правда.

Повесть специфична, но, безусловно, интересна. Ваши рождественские дни она вряд ли украсит. Её следует читать с ясной беззаботной головой, минуя смысловые кочки, способные столкнуть читателя с пути на первых страничных шагах. Но, если вас не пугает чёрный кладбищенский юмор, мрак омута человеческого сердца и темнота беспросветной воронки одиночества, то это произведение удачно скрасит пару зябких вечеров.