Зеленая змея

Маргарита Сабашникова неуловимо напоминает Лизу Дьяконову, автора «Дневника русской женщины»: из того же «серебряного» времени, тоже купеческая дочка, тоже необычайно талантлива, тоже вырвалась на учебу в Париж. Только более счастливую Лизу, у которой всё получилось, которой удалось развить и воплотить свои таланты и прожить гораздо дольше (91 год). И которая тоже оставила нам историю своей жизни.

Маргарита занималась религиозной и светской живописью, иконописью, писала стихи, переводила немецких мистиков, написала биографию Св. Серафима Саровского.

Книга воспоминаний «Зелёная змея» (1954) была написана на немецком и опубликована в Германии, русский перевод вышел у нас только в 1993-м. Книга исключительно интересная, читается стремительно — благодаря и писательскому мастерству, и содержанию: ️парижский роман и брак с Максимилианом Волошиным; ️изучение живописи под руководством Репина и Коровина, ️встречи с Толстым, Бердяевым, Маяковским, Андреем Белым, М. Чеховым, Бальмонтом (сестра матери Маргариты была женой Бальмонта), ️дружба с Вяч. Ивановым, «тройственный союз» с ним и его супругой Лидией Зиновьевой-Анибал, жизнь в знаменитой «башне», ️увлечение антропософией, знакомство с Рудольфом Штайнером и участие в строительстве знаменитого Гётеанума.

Описание детства, московской городской усадьбы, домашней учительницы и оригинальной системы обучения (домашнего) хочется перечитывать!

Книга, к сожалению, осталась незавершенной, как и сам Серебряный век, утонувший в русской революции.

Перечитала — оставляю в любимых книгах.

Мемуары русской купеческой дочери, художницы, супруги Максимилиана Волошина. Они были опубликованы в Европе, а на русский язык переведены лишь в 1970 -х годах. Должна отметить не только бездну интересных подробностей от самой Маргариты, но и мастерство переводчика - так переводить может только человек, который дышит русским языком и культурой вместо воздуха.

Для меня во время чтения вся книга структурировалась на три периода.

Первые главы о детстве и юности в Москве уносят читателя в тот же мир, который так трепетно описывали Иван Шмелев и Борис Зайцев - заснеженная Москва, купола храмов, разливающийся над городом колокольный звон, старинные домики со скрипучими вощеными полами, лето в усадьбе, прогулки среди русской природы, няни и гувернантки, первые балы... От таких вещах я могу читать бесконечно - никогда не надоест!

Потом в душе барышни начинается некое бурление, декаданс, искание чего-то, общение со странной, подчас, слишком странной публикой. И конечно критика существующего порядка - охи-вздохи о Ходынке, цензуре, бедненьких узниках в кандалах (над тем, что эти узники были отпетыми убийцами барышни - декадантки предпочитали не думать). На фоне всего этого Маргарита Волошина погрязла в теософии, антропосифии, эзотерике и и т.д. Все эти идеи мне совершенно не близки и я ничуть не прониклась ими при чтении. А все же и в этом периоде жизни Сабашниковой есть немало интересных моментов - например вечера на башне Иванова и занятия живописью, уроки иконописи в старообрядческой мастерской вообще описаны как какое-то волшебство.

Ну и наконец третий период в мемуарах Сабашниковой - собственно революция, которую её семья поначалу очень приветствовала, но вскоре вкусила все прелести построения нового мира и неизбежная эмиграция, которая была единственно верным решением для всех тех, кто не хотел лежать на Бутовском полигоне или сидеть на Соловках. И здесь передано немало ярких картин и образов, характерных для тех лет. Особенно запомнилась история о девочке-гимназистке из Киева, которая делала поддельные паспорта для белых офицеров - такие образы достойны отдельных романов!

Мемуары Маргариты Сабашниковой, художницы, жены Волошина, хотя прожили они вместе совсем недолго и уместнее не воспринимать ее как супругу поэта. Очень светлые воспоминания о детстве в дореволюционной России, подробное описание юношеских исканий и метаний, ситуация в России в революционные годы, экзистенциальные вопросы, много об антропософском обществе и Рудольфе Штейнере (австрийский ученый, философ, эзотерик, основоположник антропософии). Возможно, для современного читателя автор чересчур религиозна, но как-то ей идет религиозность. Потому что не фанатизм, а постоянное движение вглубь, постоянные вопросы и размышления. Написано прекрасным языком.