Наполеон. Биография

О Наполеоне написано в мире больше книг, чем о ком бы то ни было кроме Христа. В этой дается история личности Наполеона, история великой души, написанная на строго исторической основе. Его идея основателя государства и законодателя революционера и легитимиста, его отношение к обществу, к проблеме единой Европы, с одной стороны, и, с другой, его конфликты с братьями и женой, вспышки гнева и приступы меланхолии, хитрые уловки и щедрая доброта - все это стократ важнее для понимания личности Наполео...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,5

10 оценок

5
60%
4
30%
3
10%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 11Хотят прочитать 51

Рецензии

strannik102
21 июля 2022
Что делал слон, когда пришёл Наполеон? Ел траву…
Чего греха таить — большинству отечественных обывателей имя Наполеона конечно же знакомо, однако знания его — обывателя — чаще всего основаны прежде всего на школьном курсе истории родной страны — ещё бы не запомнить имя того, кто учинил первую мировую войну 19 века (ладно, не мировую, но всеевропейскую) и пошёл войной на Россию; и тут уже Лермонтов с его «Бородино» в помощь памяти, а там и Лев Толстой с «Войной и миром», и… А вот дальше уже вроде бы список и закончился, по крайней мере в моём случае. И как результат в голове отчётливо сидит образ воинственного амбициозного коротышки с соответствующим росту комплексом, что-то там относительно СШЕ смутно колышется в сознании, и совсем уже туманно Кодекс Наполеона — это уже юробразование даёт о себе знать.
Дальше...
В общем, когда руки ухватили объёмистый и увесистый библиотечный том в суперобложке, то голова сопротивляться не стала — и в самом деле пора попробовать заглянуть внутрь души этого незаурядного человека и понять испытываемые им чувства и продвигаемые замыслы.
Поскольку книга и в своём названии содержит слово «биография», то понятно, что мы знакомимся с нашим героем начиная с его детских лет и затем следуем по основным вехам жизни Наполеона Бонапарта до самых последних его минут и даже чуть далее, уже в посмертие. Однако это следование по датам и событиям вовсе самоцель автора, а целью он называет «попытку написать историю души Наполеона». И далее

«Любой конфликт с его братьями или женой, любой приступ меланхолии или гордости, вспышки гнева и внезапная бледность, хитрые уловки и щедрая доброта, каждое слово, обращенное к генералам или женщинам, как их донесли до нас его письма или беседы, засвидетельствованные современниками, казались мне важнее, чем боевые порядки войск под Маренго, условия Люневильского мира или подробности континентальной блокады. То, что мы узнавали о нем в школах и университетах, здесь сведено к минимуму. И наоборот — здесь детально изображено все, чего не было там: не только интимная жизнь Наполеона, преимущественно описывавшаяся во Франции, а именно вся его личность в общественном и частном спектре как притча о Человеке. На одной и той же странице говорится о его государственных делах и любовных интрижках, ведь они случились в один день, происходят из одного источника и обуславливают друг друга, а душевное смятение человека часто позволяет глубже проникнуть в его великие планы, чем все расчеты тактика».
И следует с удовольствием признать, что задуманное автором удалось в полной мере. Т.е. каждый раз при всех жизненных перипетиях и судьбоносных событиях мы присутствуем не только с офицером-артиллеристом, затем генералом, Первым консулом и Императором, но и с любящим сыном Наполионом (так называла его мать Летиция), братом, любовником и мужем нескольких женщин, верным другом и гневающимся руководителем, сомневающимся и вместе с тем увлекающимся политиком, стареющим мужчиной — со всеми его внешними и внутренними ипостасями, о которых обычно в курсе исторических наук говорить не принято.
Не могу сказать, что увлёкся личностью Наполеона Бонапарта и что принял все его особенности, и тем более поступки политика и императора. Однако не признать величие его личности и широту его планов и революционных преобразований невозможно. И можно по-прежнему воспринимать его как врага нашего Отечества — никто и не заставляет его любить, — однако нужно воздать должное этому во многом опередившему своё время политику и мыслителю. Тем более, что многое из содеянного им живёт и ныне.
Читать далее
50 понравилось
583
MrBlonde
7 ноября 2015
Книгу Эмиля Людвига хвалит знаменитый и несколько неожиданный рецензент – Марина Цветаева в одном из писем назвала эту биографию Наполеона лучшей (а она “читала все”). Ничего удивительного: написано вполне в духе Серебряного века, т.е. увлекательно и пылко, да ещё и про сверхчеловека, да к тому же немцем. В общем, “позволяет получить представление” о Наполеоне. Как в театре: садишься в кресло – и представление получаешь. Тут и актёры первой величины, и страсти нешуточные, и антураж эпохи, и трагический финал, словом, пиэса. На сцене нет только Истории – она в книге Людвига даже не ночует. Нужна ли она там? Зависит от того, ждал ли её читатель.
Литературой о Наполеоне можно заполнить целую планету-библиотеку, как в “Докторе Кто”, и уж тишины там не дождёшься: о самом знаменитом выскочке в истории говорят уже двести лет и никогда не остановятся. Наполеон-полководец? – вот тысяча изданий. Законодатель? – вот не меньше, начните с Гражданского кодекса. Революционер? Тиран? Любовник? Ученый? – всё описано-переписано, и трудно создать что-то новое. Эмиль Людвиг не пытается прыгнуть выше головы, не собирается равняться на великого человека, приближаться к его пониманию. Он изначально кидается оземь и в продолжение всего рассказа смотрит на императора снизу вверх. Наполеон давно уж не ходит по земле и не режет металлом своего голоса слух народа и армии, но Людвиг, словно загипнотизированный, записывает любое его слово, вчитывается в каждую строчку писем, вспоминает всякий жест императора. Открываем любую страницу и слышим голос Наполеона, отдающий приказы, ведь он лучше всего умел это, автор же чутко вслушивается и глядит с обожанием. Конечно, это тоска по идеалу, любовь к воображаемому объекту, которому прощаешь всё: и тщеславие, и предательство, и обман, и убийство.
Конечно, появлялись и до Людвига и после него панегирические сочинения о Наполеоне, традиция восходит ещё к графу Лас Казу. Но даже в самых восторженных из них главное место отводилось достижениям Наполеона как лица исторического: военным походам, Континентальной блокаде, законотворчеству… Эмиль Людвиг же говорит всегда о человеке и только о человеке. Битве при Ватерлоо уделено три страницы, Аустерлицу – пара строк, и жизненными рубежами становятся не походы и битвы, а свадьбы и похороны. Огромна глава, передающая беседу императора с братом Люсьеном, где властелин Европы предстаёт в ослепительном блеске мелочности, недальновидности, самодурства. О крахе очередного наполеоновского плана, посетившего воспаленное сознание героя, читаешь уже с улыбкой. Гения здесь не найти, туда-сюда бегает неугомонный коротышка, пытающийся пролезть в вечность.
При должном старании написать нечто похожее можно и о Сталине, и о Мао, и о Пушкине например, это вам подтвердят и современные биографы-многостаночники, вроде Уолтера Айзексона. Накидай побольше драмы, погуще эпитетов, а жизнь героя сюжеты обеспечит. Куда сложнее, дорогой Эмиль, изобразить ход битвы при Аустерлице так, что оторваться от чтения невозможно, так, чтоб сама сердцевина мысли гения предстала во всей красе, а читатель почувствовал сопричастность великому. Это вам к Альберту Захаровичу Манфреду, жаль, разминулись вы во времени. Советский автор уже понимал, к чему приводит тоска по сильной личности. Эмилю Людвигу, писавшему “Наполеона” в 1925 в Германии, ещё предстояло это узнать.
Читать далее
50 понравилось
915