Башня на краю света: Современная датская повесть

Когда в министерство восстановления народного хозяйства поступает бумага, то вначале она попадает в канцелярию входящей корреспонденции. Эта канцелярия снабжает бумагу регистрационным номером в соответствии с родом изложенного в ней дела, после чего она переходит в другую канцелярию, где ее регистрируют в журнале по порядковому номеру и направляют в третью, там бумагу вносят в книгу в соответствии с алфавитным порядком и передают в четвертую канцелярию, где ее содержание кратко излагают на карточке специальной картотеки.
Этот процесс занимает, естественно, несколько дней, может показаться даже, что канцелярий и журналов слишком много. Но мнение это ошибочно, ибо, даже несмотря на все мероприятия по контролю, редко кому в министерстве удается сразу найти нужное дело. Так что было бы неплохо создать еще одну, может быть, даже две канцелярии, тогда, очевидно, эта система и достигла бы совершенства.

    Что же ещё происходило в дивную пору, пока Земля не стала шаром?
    Много, много всего. Ибо в той чудовищной беспредельности, которая простирается между Боговой площадкой на самом севере и Краем Земли далеко на юге, дни ещё длятся как месяцы, а месяцы — как годы. Между тем мир, который вначале был всего-навсего убежищем, где беспомощный, заливающийся слезами беглец из Небытия нашёл себе приют, давно уже превратился в великолепное место игр и забав, полное всяких заманчивых предметов, полное света и благоухания, музыки и новых волшебных слов...
    Солнце и Месяц, сменяя друг друга, смотрят с небес, мчится куда-то ветер, и льёт дождь, море то хмурится, то светлеет, корабли снимаются с якоря, поднимают паруса и исчезают в бескрайней пустыне, обращаясь в еле приметные тени и в ничто, но потом тени вновь возникают и опять обращаются в корабли.

Воистину привольно чувствуешь себя на просторах Вселенной, когда смотришь в эту чудовищную глубь минувшего времени, хотя взору предстаёт всего лишь бледный, едва теплящийся фитилёк в ночи.
    «Точно свет рогового фонаря» — так изображали древние халдеи свет этого мира за пределами мира, и образ запечатлевается в сознании — ведь как раз таким мутным, туманным фонарём светили мы когда-то в далёкую пору детства, бродя по сумрачным переулкам между домами, которых теперь уж нет. Правда, то был не роговой фонарь, а просто порожняя жестяная банка, обвязанная пергаментной бумагой, со свечным огарком внутри и дыркой в «крыше», чтобы огонь мог дышать.
    Вот с этой нашей Туманностью Андромеды бродили мы, стало быть, и светили где-то в глубине летучего времени, которое тогда ещё измерялось вечностью.