Пирамида. В двух книгах. Книга 1

Чтение - это не только наслаждение. Удовольствие от созерцания удачно найденных писателем образов и метафор, не только увлечение сюжетом и разноплановыми характерами. Это еще и немалый интеллектуальный труд, в чем в очередной раз убеждаешься, открывая книги, подобные леоновской "Пирамиде".

Книга-вызов, книга-испытание, книга-искушение (не могла оторваться от попадающихся попеременно в ленте цитат из этого романа. Все время поражали красотой, изысканностью мысли, глубиной и заключенными внутри отсылками-подтекстами). Книга, в которой сразу ощущаешь себя маленьким и глупым, будто растерзанным толщей сюжета и вдобавок придавленным языком и стилем.

К слову, это далеко не первая "сложнонаписанная" книга в моей коллекции прочитанного. Были в моей жизни и читательском опыте и небезызвестный "Улисс", и "Школа для дураков", и знаменитая "Бесконечная шутка", и Вулф с ее тягучими потоками сознания, да и недавно прочитанный гэссовский "Туннель" - из той же оперы, как, впрочем, вообще почти все постмодернистские и модернистские тексты. Но "Пирамида", без сомнения, возглавит мой личный перечень трудночитаемых произведений.

Автор все время словно издевается над собственным читателем, забрасывая его то чересчур расширенными предложениями, то неподъемными философскими мыслями на абзац, страницу и более, то обманывая одной лишь видимостью сюжета, ставя таким образом не в самые комфортные условия. Где уж тут разобраться во всем, да еще и с первого прочтения?

Я давно избавилась от книжных предрассудков типа "начатую книгу непременно нужно дочитывать до конца" и спокойно, без стеснения, ухожу из мира книг, которые не дают мне ничего в читательском плане (в моем списке недочитанного и любимый Кинг - и такое бывает). А вот из "Пирамиды" - этой чертовски сложной конструкции - уйти не смогла, продолжая упорно взбираться на ее вершину.

В немалой степени я ведь была очарована и сюжетом книги. Да, он иногда терялся в философских сплетениях текста, но он все же наличествовал.

...Рвутся тонкие скрепы Мироздания, и на Землю проникает Божественное - в обличье растерянного, совсем неприспособленного к людской жизни ангела. И не куда-нибудь он попадает - в советскую Россию, где в праве на веру уже давно отказано. Здесь мыслят совершенно иными масштабами, здесь куют сверхчеловека и творят новую цивилизацию и реальность.

Но чудо?!.. Нет места необъяснимому в этих строгих реалиях. Начало и первая половина леоновского романа вообще напоминали мне - до поры до времени - обожаемого Булгакова.

Чертовски любопытно было наблюдать за тем, как из ниоткуда (из нарисованной на колонне двери) появляется ангел Дымков, пытающийся адаптироваться к незнакомым условиям и рвущийся совершать добрые дела. Вот только и ангелов, оказывается, очень легко сбить с истинного пути, внушив ложные цели и идеалы.

Здесь действительно нет места чуду. Здесь труд на благо государства, общества, вождя. Здесь работают, учатся, мучаются, страдают и так же хотят продлить себя в веках.

Зачем здесь ангел... Индивидуальное чудо слишком эгоистичная затея, а всем ведь не поможешь. Никогда не услышишь благодарности, а лишь: "Давай еще, и побольше!" (старая, всем знакомая сказка о золотой рыбке и ненасытной старухе).

Сложно найти практическое применение волшебному дару, а дар не прощает подобного к себе пренебрежения...

Параллельно с историей посланника небес разворачиваются по воле автора не менее драматические истории, но уже вполне земных обитателей книги.

Так, отец Матвей переживает кризис веры и сложные отношения с сыном-отступником Вадимом, считающим веру чем-то вроде психического заболевания.

Вадим напишет собственную "Пирамиду" - скромную повествушку, обличающую тиранов, за что едва сам не поплатится свободой и жизнью. А перед этим станет еще и свидетелем грандиозного строительства другой пирамиды, посвященной земному божеству советской России.

Кто-то терзается вечными вопросами веры и смысла жизни, а кто-то на этом делает деньги. Вот и режиссер Сорокин слишком близко подберется к тайнам мироздания. Чего не сделаешь ради славы...

Дуня с ее видениями о грядущем апокалипсисе и прогулками с ангелом по незримым далям и временам...

Никанор Шамин с его громкими речами и лозунгами...

...В этой книге заплутать несложно - трудно выбраться из нее без потерь. Ко второму тому "Пирамиды" повествование вязнет, тащится еле-еле, медленной черепахой, и встает вовсе. Нас без устали пичкают философскими разговорами и особенно монологами героев. Что ни персонаж - целая философская система умовоззрений.

И сознание, кажется, не в силах уже вместить всей этой глубины - даже хорошего может быть слишком много (я еще одновременно с "Пирамидой" читала другую философскую книгу - Дмитрий Галковский - Бесконечный тупик , поэтому, может, философской мысли было для меня здесь с избытком...).

Ты тонешь в этой философии при почти полном отсутствии сюжета во второй части книги.

Это было безумно красиво, познавательно мудро - и тяжело.

Лишь за это, пожалуй, немного занизила я итоговую оценку этому потрясающему роману Леонида Леонова.

Кстати говоря, именно с этой книги впервые прикоснулась к леоновскому гению. Я не читала прежде Леонид Леонов - Evgenia Ivanovna , Леонид Леонов - Русский лес - с них ведь обычно советуют начинать знакомство с творчеством великого русского писателя ХХ века. Я сразу замахнулась на вершину- и не прогадала.

Это, безусловно, вершина леоновского творчества и главный труд его жизни - над книгой писатель трудился несколько десятилетий.

Рекомендовать не буду: не самое простое чтение при непомерно большом объеме книги может вызвать у читателя раздражение. Но если все же решитесь однажды взобраться на ту самую пирамиду, желаю удачи в ее освоении.

Мне отчего-то кажется, что такие книги, разом выбивающие нас из привычной зоны комфорта, учат думать. Да, это труд - читать, вникать, находить спрятанные автором отсылки и подтексты, переживать, осмысливать - труд ощутимый. Но зато это и громадное внутреннее удовлетворение от постижения чего-то в самом деле стоящего и, не побоюсь этого слова, вечного.

Не знаю, смогу ли я вообще читать.
Вот уже неделя, как я закрыла "Пирамиду" на последней странице, большой срок. И я пытаюсь, пытаюсь открыть что-то другое, открыть классику, мемуары, что-то гарантировано качественное, но...
Ты насыщаешь взгляд, как тело – хлеб, Как влага освежающая – землю…

Да, пожалуй только так я могу передать мое состояние. Сытость.
"Пирамида" - абсолютный максимум того, то можно получить от чтения - интеллектуально, эмоционально и прочая, прочая.
Роман огромен, как гигантская секвойя и не может быть целиком вмещен в сознание. Ничего не могу сказать о нем в целом. Сознание способно только ухватывать краешки, детали, ассоциации.
Давайте начнем совсем с простого. Помните магов и волшебников Лукьяненко? Слабые умеют пользоваться простыми заклинаниями, сильные сложными, но Абсолютные не пользуются ничем. Они работают с чистыми потоками энергий, обходясь вовсе без заклинаний.
Леонов в своей "Пирамиде" вышел на такой уровень мастерства, когда не суть важен стал сюжет, герои, стиль, язык, диалоги - идет поток энергий, свивающихся и борющихся.
Говорят, посещая выставки Марка Ротко, люди вдруг начинают рыдать у его картин от взрыва эмоций. Вы видели его картины? Зайдите, посмотрите в интернете. Вот и роман такой. Поверьте, вы захлебнетесь от слез.
Единственный, с кем можно поговорить (мысленно, конечно) о романе - Дмитрий Быков. Как сам он шутит, он один из трех человек в мире, этот роман прочитавший. И прочитавший лекцию о романе. Убить его готова за каждое слово в этой лекции. За каждое наглое, лживое, самодовольное, хвастливое, поверхностное, ублюдочное слово. Все неправда! Но и полюбить его в очередной раз готова за эту же лекцию. За то, то прочитал, оценил, рассказал, понял (почти).
Но не будем долго задерживаться на посторонних лицах, перейдем к моим сумбурным впечатлениям. Других все равно не предвидится, я не дотягиваю до этого уровня.
Ангел Дымков, попавший на землю по воле и силе Дуниного воображения. Самое не-человеческое существо из тех, что когда-либо были описаны в литературе. Понять насколько не-человеческое можно только прочитав и вдруг поняв, что все читанные до этого инопланетяне до смешного человечны.
Вадимушка... самое жуткое в моей читательской биографии описание заживо вернувшегося покойника. Кадавра.
Дуня - нежная, неземная, почти святая девушка. Как же она - при всей своей чистоте - низменна и жестока рядом с настоящим ангелом. Как готова употребить, погубить его ради спасения брата. Совсем по-человечески.
Юлия. Блистательно описанная червоточина победительных женщин. Их неспособность произвести на свет нечто талантливое. Отсутствие такой малости - способности творить, создавать. Обидно, рождена блистать на экране - но не может туда попасть из-за более чем очевидной бездарности.
Отец Матвей - жалкий, неловкий... центр духовной вселенной. Не потому, что умен или силен. Потому... не знаю почему. Добр? Любящ? Да мало ли таких... Или просто потому, что отец? Священник?
Никанор. Человек-скала. Надежная опора близких, оплот. Не верит в существование потусторонних сил. Краеугольный камень о который споткнулся сам профессор Шатаницкий (да-да, сам дьявол).
Фигура Автора. Этот вырвет свой сюжет, свой роман хоть у дьявола из пасти. Ну, так примерно и вышло.
И многие, многие другие. Жертвы и палачи. Дети, старики, энкэвэдэшники, режиссер, Сталин, наконец.
Да, нет. Я не смогу передать про что это. И сюжет тут не при чем. А сами вы вряд ли прочитаете.
Так вот и конец тут настал рецензии. Пойду, лучше, еще цитат натаскаю.

Если бы даже советская проза не представляла из себя огромный мыльный пузырь, который как бы и есть, но радуются при виде него исключительно дети и как-то метафизически - единожды его выпустили из дудки, он улетел, осталось одно только теплое воспоминание, то одна "Пирамида" Леонова с лихвой окупила бы всю ту макулатуру, которой пичкали нас с детства и которую продолжают пропагандировать в удобном для себя виде и сейчас. Писать отзывы на это произведеньище, да еще только на первый том - дело неблагодарное, но и молчать не смогут заставить никакие гэбэшные застенки.

Ключевая фраза первого тома "Пирамиды" - "сомневаюсь не в подвиге Христовом, а лишь в логичности его", если и не является новой, то, определенно, радует тем фактом, что Леонов пришел к этому самостоятельно. Ценность изолированной системы, творцов в подвалах, мыслителей в бочках именно в том, что, порою наивные в своих новшествах, они не испытывают на себе давления чужих мыслей, влияния общества, а потому способны, если и не на большее, то хотя бы на оригинальное. Леонид Леонов не первый на этом тернистом пути, ощутивший собственное несоответствие христианским нормам, а потому находящийся в поиске причин и следствий. Художественная литература, несомненно, не имеет в своих рядах более набившего на этом руку, чем автор, хотя бы потому, что 45 лет на написание одной лишь "Пирамиды" выделить из собственной жизни не сможет уже никто. В этом, собственно, весь Леонид Леонов. Ему, судя по всему, именно это и было интересно. Отслеживание некоего развития своей жизни в течении полувека, технологическая обработка материала во времени и плюс ко всему он умудрился все это успеть опубликовать (пусть и не в окончательном варианте, ибо окончательного варианта, как я все больше убеждаюсь, у "Пирамиды" и быть не может. Она олицетворяет собою созерцательную текучесть времени) и точно в срок умереть. Учитесь, люди, именно так и следует жить! Любимое сердцу занудство Леонида Леонова выразилось и в его 95 годах отроду. Дописал - опубликовал - умер. Умелый деловой подход.

Задача перед автором стояла, как может показаться, и не такая сложная. Ему, подобно Булгакову, не нужно было изображать нового Христа, ибо его вполне устраивал, если так можно выразиться, существующий. Стандартный. Но сие только на первый взгляд. Гораздо сложнее выходит, если абсолютно всему ты должен дать собственную трактовку. Примерно представляю себе эти закулисные масштабы работы и заранее ими ужасаюсь. Даже перед Львом Толстым стояла более легкая задача, ибо он всего лишь искал обоснование собственным взглядам, которые в своей основе уже были каноническими. За 6 лет он со своей задачей справился, упершись в свою любимую нагорную проповедь. Леонов же в своей взирающей на мир с холма малоэмоциональности похож на того, кого окрестить забыли по причине плохой памяти, но кто сам не спешит креститься по причине хорошего терпения. А что, как не терпение, является первейшим православным редуктором. Примерно этот процесс и имеет место в первом томе "Пирамиды". Прочитав только первый том, можно сделать некоторые далекоидущие выводы заранее, что крайне занимательно, ибо нет еще единой картины перед глазами. Можно даже пойти дальше, чем предполагалось автором. К сожалению, 45 лет у меня нет, но на первый том потратил год. Еще год можно посвятить второму тому.

Если сделать выводы открыто за Леонова, то Сатана - наипервейший православный. Он единственный, кто неотделим от бога (вернее, в данном случае - от сына его), так как представляет собой ущерб данной религии. Сатана, в отличии от всех остальных, бросить своего бога не может. И при этом ему вовсе необязательно в него верить. Советский атеизм - другая религиозная форма, что вполне естественно, ибо никаких "новых людей" вырастить было невозможно. Они только приспособились, повернулись к адскому огню другим боком, ибо, например, в основе поклонения Сталину лежит все то же смирение, слепая вера, грусть. ("Ложная слепота", кстати. Если кто-то из фанатов одолеет "Пирамиду", то он забудет про свою высокомерную тягу к новым терминам. У Леонова, напротив, все просто, понятно и именно поэтому его читать неимоверно сложно.) По сути, Леонов в свою очередь предлагает извратить форму религиозной концепции, сделать ее более удобной для него самого, добавить вместо вышеозначенной грусти большую толику разума. Сие невероятно опасно, ибо здесь заложена кривая дорога демагогии. Из живых примеров можно сослаться на дьяка Кураева. "В основе сущего лежит циклическая повторность". Периодически повторяя некоторые собственные обороты, как хорошую мантру, автор вдалбливает читателям на уровне подсознания что-то свое. И у него это прекрасно получается при том условии, если читатели еще не разбежались, напуганные громоздким текстом. "Нам дана свободная воля выбирать добро или зло". В этом месте я отделаюсь от Леонова, несмотря на полное мое восхищение и желание его читать дальше. По причине 1. Нам дают эту волю и не спрашивают 2. Для того, чтобы осуществлять свободный выбор, необходима воля личная, которой наделили не всех 3. С учетом того, что механизм мировосприятия в человеке заложен изначально, то и образ мышления глобально предсказуем. Отсюда ясно, что никакого выбора и быть не может. А вот определение Добра и Зла - оно бы явно не помешало, но такового в конкретике пока не нашел. Более того, текст со временем переправлялся несколько тысяч раз и есть подозрение, что и понятия менялись. Верю, все же, в обратное. В это верю.

Читать надо. Большущий роман. Но «великий» ли? Леонова подводит, по-моему, словесная неумеренность. Не может остановиться – язык «несет». «Пирамида» закончена была лишь вчерне, но страшным образом «передержана». После «революции» все сорвалось с мест, перевернулось, сошло с ума. В том числе, и словесность. Сейчас это кажется диким, но откройте каких-нибудь парфеновых-гладковых. То же словесное недержание, хотя и в более скромных объемах. Булгаковский Воланд значительно выигрывает на фоне леоновского Дымкова (или Шатаницкого), хотя бы потому, что более компактен «литературно». Разумеется, можно увидеть пересечения и с другими литературными дьвлиадами»: с «Жнвником сатаны», с грандиозным по замыслу «Фаустом».
При этом Леоновым можно восхищаться хотя бы за то, что многое из революционного безумия пережег, преодолел в себе. Ведь от из тех «дьяволят», из «кранопузых». Выдвинулся в 20-е, так как прежняя культурная элита была истреблена или вытеснена в эмиграцию. Получил массу советских цацек, заседал несколько созывов в «верховном совете» и, вообще, всячески был обласкан и пригрет «народной властью». Жил в оранжерее – даже и буквально. Его советские вещи выглядит довольно странно, то город берется одним танком, то некий мистер бежит в иное время. Признаться, никогда не понимал, за что ЛЛ такая слава. Разумеется, надо оценивать то, что написано было «в стол» - «по гамбургскому счеты». И вот в последнем романе писатель превзошел самого себе. Написал и о безмерных страданиях нашего народа, и о грядущих опасностях, и много еще о чем. Да, слишком длинно. Иногда возникало непреодолимое желание пролистать многостраничные описания-размышления и болтовню персонажей. Явно он переборщил и с Вадимом, и с этими циркачами. Линия с совковым кинорежиссером тоже как-то не очень впечатляет. Элита социалистической «культурной революции» – это все же «герои не моего романа», хотя, лично для ЛЛ это было очень важно, поверим. Ангел с фокусами – это, разумеется, какой-то балаган, хотя «так и было задумано. Одну из кульминационных сцен романа можно увидеть в беседе ангелоида с кремлевским горцем. Для совесткого довоенного писатели – это жизнь и судьба. Ведь могли бы и репрессировать. Так и за веселым Воландом некоторые также усматривают джугу. Но не переоценен ли инфернальный ранг «вождя и учителя». Хотя перейти от про-сталинских славословий к обличению его фигуры в масштабе мирового и даже вселенского зла – шаг довольно понятный и логичный. Но русский писатель здесь совершает типичную русскую глупость. Кровопийце он тщится придумать какую-то высшую мотивацию – пусть злой. Но гений. Это – ошибка или ловушка, как и «культ личности» или бредни об «извращениях социализма». Людоед – это людоед, а колония паразитов – это колония паразитов. Они действуют по своей злой природе. А «философию» им придумывают их жертвы, если случайно уцелеют или получат отсрочку. Какая такая философия была у «сталина» кроме плоского диаматного истмата из пресловутого «краткого курса». А что там накрутил Леонов в монологе «вождя»? Это не более достоверно, чем у какого-нибудь «рыбакова», хотя и в другом роде.
Жаль, что из интересного замысла построена была вот такая «Пирамида». Судьба популярного художественного произведения роману никак не грозит. Слишком громоздко и неудобоваримо, в отличие от булгаковской книжки.
В общем, многое не понравилось. «Пирамида» напоминает Вавилонскую башню. И все же сказать про книгу – «большая Федора, да дура» - язык не поворачивается. Слишком много автор поднял важнейших вопросов, и слишком хороши многие отдельные страницы и строки романа.

А что, когда положат на весы
Орлиный взор, геройские усы
И звезды на фельдмаршальской шинели
Усы, усы, вы что-то проглядели,
Вы что-то недопоняли, усы..

И в яму он внимательно глядит,
Но яма ничего не говорит,
Она лишь усмехается и ждёт
Того, кто обязательно придёт.

Домбровский

Да кто теперь читает этого Леонова, тем более силикатный кирпич (полторы тысячи страниц) "Пирамиды"? Ой. не скажите, читают многие из тех, кто есть кто-то. Без "Пирамиды" ни "Обитель" Прилепина, ни "Июнь" Быкова не пришли бы к нам в том виде, в каком мы их знаем. Разумеется. влияние прозы Леонова вообще и "Пирамиды" в частности на современную русскую словесность не ограничивается двумя книгами, а назвала их потому, что меня на чтение романа сподвиг интерес к этим авторам, их уважение к фигуре советского классика и его последнему роману.

"Пирамида", увидевшая свет в девяносто четвертом году, в основном была написана уже к семьдесят третьему, но работу над ней Леонов продолжал до времени публикации, он был ровесник века, для справки. Стало быть, почти до девяносто пяти. И по отзывам наблюдавших, до самого конца это был серьезный, до мелочей отработанный процесс, где придирчивая строгость к себе и помощнику не оставляла возможности разночтений ни для одного фрагмента, подвергаемого редактированию. Сказать по правде, особенности леоновского текста не добавляют читателю в моем лице пиетета к этим трудам. Объясню, стилистические особенности текста Леонида Максимовича таковы, что любую свою мысль он доносит до читателя в максимально развернутом виде.

Непонятно? В "Пирамиде" есть пассаж об истинном размере того существа, с которым мы знакомимся на страницах романа под именем Дымкова, подлинное ангельское величие которого простирается на парсек. Оно может и хорошо для ангела, но я, в провинциальной отсталости, считаю, что для текста больше подойдет: чтобы словам было тесно, а мыслям просторно. Сакраментальное "Мама мыла раму" в леоновском исполнении займет пару страниц плотного сложного текста (без картинок и разговоров). Больше всего это похоже на чтение философского трактата, даже и самые разговоры построены по типу платоновских диалогов. Для имеющих опыт подобного чтения несложно, но читательское удовольствие стремится к минус бесконечности.

Это не отменяет факта, что "Пирамида" великое произведение, но относит роман, в наше не любящее многабукв время, в разряд произведений, от чтения которых подавляющее большинство читателей предпочтет воздержаться. И потому, я возьму на себя смелость краткого нарративного пересказа, хотя бы за тем, что вразумительного его варианта вы нигде не найдете. Структура романа много сложнее, Леонов мастер многопланового действия и нетрадиционных сюжетных ходов, сколько-нибудь вразумительного представления о масштабе романа мой отзыв не даст, но позволит составить о нем самое общее представление. а на большее и не претендую.

Итак, семья Лоскутовых: отец Матвей, священник, матушка - гонимое по описываемому времени (сороковой год) духовное сословие, батюшка в целях социальной мимикрии, а также для снискания ближним хлеба насущного, возвращается к ремеслу сапожника, которым зарабатывал на жизнь его отец. Трое детей: яркий успешный Вадим юношей порвал связь с семьей, сделал головокружительную писательскую карьеру, но ко времени описываемых событий репрессирован и судьба его неизвестна. Дуня славная девушка, воплощение соборной души русского народа, обожает старшего брата, вызывает серьезное беспокойство родителей некоторыми признаками того, что они принимают за душевное заболевание, на деле же Дуня действительно может общаться с ангелом, изображенным на церковной фреске и странствовать с ним по мирам. Егор, младший сын, помощник и опора родителей, талантлив ко всему, что связано с техникой, неутомимо трудится, пытаясь финансово помочь семье; с детства не получавший такого внимания, как Вадим, безнадежно соперничает с братом.

Рассказчик, Леонид Максимович, альтер-эго Леонова, опальный писатель, ожидающий ареста, это его глазами мы видим происходящее, а роль его ограничивается свидетельством. Никанор Шамин , сосед Лоскутовых, студент, с детства влюбленный в Дуню, ровесник и друг Вадима, научным руководителем Никанора выступает профессор Шатаницкий (угу, вы верно уловили связь с сатаной, по сути он падший ангел, желающий отвратить божий взгляд от глины, так ангельское племя презрительно называет людей, с каковой целью в решающий момент истории собирается содействовать провалу миссии Божьего посланца на Землю). Довольно колоритную тройку представляют в романе богемные персонажи режиссер Сорокин, обаятельноый удачливый эрудит-авантютист, селфмейдмен образца раннего социализма. Роковая красавица Юлия, звезда экрана и наследница традиций цирковой династии Бамблосски, этакая щучка-сучка в аксеновской классификации, которая увидит в Дымкове источник многообразных потенциальных возможностей по типу Золотой рыбки (примерно с тем же конечным результатом, забегая вперед). Старик Дюрсо, отец Юлии, старый циркач авантюрного склада, он станет антрепренером Дымкова, тот еще аферюга, чья манера изъясняться приводит на память Беню Крика и персонажей Зощенко (сцены с Дюрсо - редкие в романе моменты читательского наслаждения.

Остались два последних по порядку, но не по значению персонажа. Ангел - Дымков, в пространстве романа. И Хозяин, Сталин. Первый нисходит в мир с неясной целью его апологии, второй пытается задействовать дар чудотворения в собственных разрушительных (до основанья, а затем) целях. Сколько насчитали основных персонажей, тринадцать? Ну, как-то так. А дальше все просто. Ангел воплощается в земную ипостась Дымкова, немедленно позабыв в круговерти земных событий о Дуне, служившей ему мостом в наш мир. Дюрсо делает его своим партнером и какое-то время пара гастролирует с головокружительным успехом. Юлия вытягивает из Дымкова мирские блага в объемах, несовместимых в жизнью и непредставимых менее изощренным умом. А потом дар покидает ангела и все от него отворачиваются, и, успевший стать объектом высочайшего пристального внимания, он почти обречен повторить судьбу Вадима. Но нет, мир устроен более правильно и справедливо, чем представлялось автору, И вразрез со всей своей философией, он отпускает своего героя, вернув ему дар, сделав последним чудом: - Пусть они все о вас забудут.

• Пусть забудут.
• Кроме меня.
• Кроме тебя.

Этот роман был рекомендован к прочтению Евгением Жариновым, филологом и отцом Николая Жаринова-блогера. Заявлялся как шедевр постмодернизма и магического реализма 1994 года, который писался 40+лет. Не торопился брать сию книгу из-за объёма. 1700 страниц в бумаге, 1335 страниц режиме литресовского приложения по подписке, 66 часов и 2 минуты в озвучке Валентина Перкина без применения ускорения (данный озвучиватель читает очень медленно особенно на фоне моего уральского тараторенья). Чуть поменьше Тихого Дона и чуть побольше Повести о Гэндзи.  Тут и повод появился в виде моба. Чуть больше 2 недель.

О чём собственно книга? В основу как заявлялось во вступлении легла книга Еноха - апокриф к Ветхому Завету. В Библии в Синодальном переводе отсутствует. Повествует о спуске на землю нехороших ангелов, которые научили людей плохому, а также породили на земле бесов-мулатов. Это ещё не до конца сформированная картина Сатаны, но уже картина персонифицированного зла. По сути это основное, что нужно знать оттуда. По сюжету на Землю приходит ангел и обретает образ человека. Приходит он в предвоенный СССР, где притесняется вера и насаждается атеизм и социалистические идеи. Объективный идеализм противопоставляется материализму. Хотя местами материализм переходит в идеализм. Я бы сказал, что материализм тут нередко наигранный постмодернный. В принципе главная мысль по книге, как я понял, социалистическое отечество продукт злых ангелов/Сатаны. Тем более тут есть Шатаницкий, видимо, потомок тех ангельских мулатов-диссидентов, или в принципе кто-то из падших ангелов.

Самое крутое в это книге - это поток сознания в духе Джеймса Джойса либо Марселя Пруста. Одна тема тут может пережёвываться на много страниц. Также из плюсов можно отметить параллели и отсылки к русской классике. Вадим Лоскутов сын бывшего попа прямо отсылает к Ивану Карамазову, но Ваня Достоевского, скорее, еретик-недоатеист и даже не социалист. Здесь Вадим более законченная личность. Он также выдвинулся на статейках, но в отличие от Вани Карамазова не поводу секуляризации, а конкретно на построении материалистической теории. Потом на своих же статейках и попал под каток репрессий. Егорка с его бунтарством больше походит на Митю Карамазова на минималках (не дорос ещё). Дуня, их сестра такое ощущение, что соединяет Алёшу Карамазова и старца Зосиму в одном лице под женским началом. Вместо падучей у неё дар прорицания, в котором она предсказывает войну двух злодеев (понятно, что намёк на австрийского "художника" и на СИВ). И как и Алёшенька она толком не противится злу, а практически также  бездействует, не вразумляет братцев и даже куна своего не поучает, только "тушит пожар".

Отец (Матвей Лоскутов) их всё же не походит на Фёдора Карамазова, но некоторыми вещами смутил. Во время допроса у следователя слишком примудрил в своих измышлениях с первородным грехом. Зачем-то начал сомневаться, что зачем-то надо явиться Иисусу более одного раза. Мне реальный  батюшка первородный грех проще объяснил. И  сейчас у меня нет сомнений, что не нужно дважды или более омывать кровью. Ещё по поводу Матвея Лоскутова. Была сцена встречи с Шатаницким, где он как Мефистофель Фаусту, предложил сделку Матвею принести людям "мгновенное прощение" стать "Великим инквизитором", Матвей типа оставил время на подумывание, но дал согласие на встречу с репрессированным сыном. Такое ощущение, что данным конклюдентным действием он вместо крови акцептовал сделку с доверенным лицом Сатаны.

В общем-то, автор, видимо хотел сказать, что материализм и социализм суть такой же идеализм, но от Дьявола. Сталина предадут анафеме и главная объединительная идея - христианство. Да, сейчас современная российская власть пытается религией сплотить всех, но и Сталиным и социализмом пользуется, когда надо. Понятно, что и сейчас есть истинные христиане, истинные марксисты, но в современном мире, что христианство, что марксизм порой низводятся современными идеологами до симулякра и становятся частью спектакля.

Да, и ангел. Дымков. Цель явки на Землю не ясна начале книги. Как заключает рассказчик, выполнял роль видеорегистратора и черного ящика. Была тут и линия любви и ревности ангела, евангельская история с чудесами на новый лад, но от ангела. Как мне кажется, тема ангела тут недораскрыта. Почему он влюбился? Хоть чуточку сказал бы как там на небе. Да, привлекла его внимательная тянка, но что с тянками на небесах. Да и если, по книге Еноха у ангелов были дети, а тут он не понял как происходит "биосоциальное взаимодействие", только ближе к финалу в режиме невидимости подсмотрел за парочкой. Да и можно было хотя бы иносказательно пояснить генитальные обстоятельства: в фильме-апокрифе Догме вопрос раскрыли.

Хотел поставить книге оценку ниже, но с учётом того, что пришлось пополнить список прочитанных апокрифов, пришлось вспомнить образы из Достоевского, Гётэ, то хотя бы нейтральной оценки заслуживает.

Пирамида мне открыла Леонида Леонова как великого русского писателя. Сложно осознавать, что ты в руках держишь труд, размером с телефонный справочник, над которым писатель трудился добрых 50 лет. Оттачивая каждый эпизод, пытаясь передать точно и ясно мысль, подбирая слова, которые вряд-ли встретишь в употреблении сегодня. Ибо современный читатель в большинстве не любит "многобукаф" вдосыпку с тройным смыслом и двойным дном. Трудно читать такой запутанный и странный роман, где смещаются времена года и пространства. Но тем интерес работать с текстом, постоянно перечитывать и разгадывать прочитанное плотного потока мистификаций, библейских сюжетов, философских шифров, неожиданных сюжетных поворотов, лабиринтов каверзных нагромождений на квадратный метр. Густая материя. Причём дозиметр от переизбытка смыслов и перегруженности начинает сходить с ума уже на первой сотне страниц. Леонид Леонов капнул глубоко. Пирамида - это роман наваждение состоит из трёх частей, загадка, забава, западня. Эти три части — три грани пирамиды, которые сходятся в одной точке финала. Ведь по своей сути весь роман про заплутавшего на грешную землю ангела, ангел путешествующий во времени и пространстве.

Загадка
Действия событий охватывает начало века, упоминается 1934 год. Сталинская Москва. Мрачные периоды истории страны. Непосредственно сюжетная линия романа начинается с поставленной пьесы, которая не понравилась руководству и автор Леонид Максимович опасается ареста. Чтобы как-то отвлечься, он забредает в сумерках на Старо-Федосеевское кладбище с заброшенной церквушкой, некрополь, на окраине Москвы. Забытое Господом место. В этом околотке проживают отец Матвей Лоскутов, бывший священник ныне сапожник, блаженная дочь Дуня, сын Егор, неизвестный но упоминаемый сын Вадим (репрессирован), матушка Прасковья, могильщик Финогеич, друг семьи Никанор Шамин. У заброшенной церкви он встретил Дуню, которая тихо молилась, глядя на ангела, нарисованного на колонне. Каждый раз Дуня общается и играет с ангелом, которого никто кроме неё не видит. Родные подозревают, что девочка повредилась рассудком. Вызвали лекаря, который осмотрев девочку посоветовал не мешать ей быть счастливой. В какой-то момент Дуня материализует ангела, в том виде, котором представляла. Молодого долговязо - тощеватого парня. Цель прибытия ангела на землю, никому не известна. Дымкова встречают Дуня и её друг Никанор Шамин. Гость с неба взял себе фамилию – Дымков и выглядел как пугало с соседнего огорода, но с кинжальным взглядом. По земной легенде Дымков переведён с периферии на постоянную работу в Институт детского питания в должности младшего сотрудника и пропиской в Охапкове. Документы оформлены на годичный отпуск. Дозорные Шатаницкого сообщили ему, что на землю пребывает загадочная личность Дымков, под видом ангела. Шатаницкий в романе это зло, бес, наместник дьявола на земле.
Дуня сообщает отцу Матвею, что ангел прибыл делать людям внезапное счастье, да так чтобы без зависти и обиды соседской. Но вот несмышлёная и наивная ангельская особь отбивается от надзорной опеки Дуни и забредая на новогоднюю ёлку для испанских сирот, демонстрирует присутствующим чудеса с апельсинами и перевоплощением. Дети в радости , родители в ужасе. Самородка замечает ведущий программы старик Бамбалски-Дюрсо. Подлавливая Дымкова словоохотливый Дюрсо авантюрно склоняет на работу наивного Дымкова к сотрудничеству, где предлагает проявить свои таланты, в качестве иллюзиониста под его руководством. Надо отметить, что старик хоть и прохвост, но обладает житейской мудростью. Дюрсо в силу возраста некогда было ждать милостей от природы, и он начинал блефовать. За короткий период Дымков приобретает большую известность за сверхъестественные способности. Дела старика идут в гору. Между выступлениями Дымков знакомится с Юлией Казариновой, дочкой старика Дюрсо. Юлия красивая, избалованная, надменная, высокомерная и одинокая особа, мечтавшая стать знаменитой актрисой, но со слов режиссёра Сорокина, была создана только для одной царственно-повелевающей роли, где не требуется исключительный сценический дар, талант и трудолюбие. Она решила использовать способности Дымкова в своих целях, и это у неё получилось. Он даже возвёл для неё в уединенной глуши, где-то у чёрта на рогах, дворец, с роскошными апартаментами, украшенными копиями с произведений искусств, собранных в лучших музеях мира. Таким образом ангел на разные грешные пустяки расходует небесный дар. Вообще действия ангела не подчиняются формальной логике, отсюда и отсутствие постоянства в его действиях. Одна характерная забава это страсть к зажигалке, из которой при чирканьи колёсиком выбрасывается огонь. В суете ангел забывает своё истинное призвание - делать людям радость. И когда на Старо-федосеевских жителей обрушиваются неудачи в виде налоговой инспектора и не подъёмного штрафа, Дымков не спешит помочь. Закрадывается мысль, что это всё это исполнение коварного плана тёмных сил в лице Шатаницкого, чтобы увлечь неоглядевшегося ангела в глупые авантюры, для растраты небесного дара.

Забава.
Все рвутся на представление к Дымкову. Юлия занимает всю директорскую ложу, а представители власти жмутся на задних рядах. Дымков становился тщеславным, и в ускоренном порядке проходит все фазы адамового развития. Матвей Лоскутов встречается с Шатаницким и беседуют о роли и происхождении зла, и судьбе человечества и цивилизации. Но общего языка найти не удалось. Матвей Лоскутов называет Шатаницкого приемником дьявола на Земле и он исчезает. Следует история Вадима Лоскутова, его отречение от церкви, Бога, и веры ради социалистического настоящего, с постепенным крушением надежд, депрессией, арестом и ссылкой.

Западня.
Шатаницкий поставил перед собой цель – наказать небесные силы и сделать из командировочного ангела невозвращенца. И тогда между силами добра и зла началась борьба за души людей. Он посылал искушения и житейские неприятности не только семье Лоскутовых, Юлии, но и её близким и знакомым, даже самому Сталину. Впоследствии Дымков с Юлией сыграет злую шутку. О способностях Дымкова узнают и в Кремле. Ангел теряет свои таланты, впадает в депрессию, его все оставляют. В этот момент Сталин вызывает его на разговор и делится с ним своими размышлениями о вырождении человечества. Он предлагает Дымкову построить на Земле более совершенное государство, но для этого надо уничтожить современное и замедлить развитие, так как человечество несётся в пропасть уничтожения. Но Дымков был против такой постановки вопроса и поэтому, несмотря на препятствия, покинул Землю. Всё замерло в ожидании грядущей катастрофы...

Кульминацию сюжета каждый поймёт по своему. И каждый ответит на вопрос, так что победило добро или зло ?
.....
В романе встречаются эпизоды, которые не поддаются прямому описанию и логической цепочке происходящего. Люди так не говорят, мотивы героев порой становятся неясными, а объяснения туманными. Монологи запутанные. Более всего легло на душу не приключения Дымкова, не происки Шатаницкого, а житие и мудрость Матвея и Прасковьи Лоскутовых, вот где основная соль, христианская рубаха, на век им выпало много трудностей, но людьми они остались. Но ангел, который имел все таланты, поизносился и растратися на потеху публике, в этом есть притча, смысл, что вот так человек имея талант тратит его на совершенно не нужные ему вещи, поклоняюсь пустым ценностям. Желания наши не всегда совпадают с реальным положением вещей, а то и наоборот. Как высоко не взлетай падать всегда неприятно.

Хоть раз в жизни каждому стоит прочесть это творение, для того чтобы понять, что такое настоящая литература. Каюсь только перед Максимом Леонидовичем, что местами некоторые эпизоды слишком бездарно прочитал в суете и без понимания.

Взявся за книжку ще у грудні, і через революцію, коли було зовсім не до книжок, читання розтягнулося аж до травня. Та й без революцій «Піраміда» наврядчи могла б стати легкою прогулянкою. Тисяча сторінок і особлива мова Леонова, де кожне речення – складний мистецьким продукт (схоже відбувається з текстами Платонова, коли ти просто не розумієш, як можна так вдумливо і складно побудувати речення) – примушують бути вкрай уважним і рухатися по тексту дуже повільно.
«Піраміду» Леонов, як кажуть, писав цілих 40 років, ще з 50-х. Втім виглядає вона цілісною і послідовною. Можливо, надзвичайна стилістична, лексична й ідейна складність тексту просто приховує можливі стики й неув'язки. З точки зору сюжету, роман – це явна заявка на магічний реалізм, яка чекала на себе у повній невідомості до часів, коли магічний реалізм став загальним місцем (роман вперше вийшов друком лише 1994 року). Переповідати сюжет, як завжди, не буду. Якщо у кількох словах, то все обертається навколо появи серед людей справжнього ангела, його непростого перебування серед радянської реальності 30-х років з вбудовуваними фабульними відгалуженнями з життя ледь не кожного персонажу і нелінейною послідовністю подій. Реально, роман, як структура і текст, читається так, ніби його написав якийсь новомодний постмодерніст. Щодо смислового, так би мовити, наповнення, то тут теж марно намагатися все це безкрає море охопити – Росія, її історія, доля й мета, питання віри (надзвичайно багато посилань на Біблію і, наскільки я зміг вловити, алюзій на біблійські тексти), есхатологічні картини, футуристичні побудови, теософські переосмислення священного писання, мистецтво, врешті-решт просто людські стосунки – як кажуть, you name it. Тим і вирізняється хороша книжка від такої собі, що у хорошій книжці знайдеш все в залежності від того, з яким багажем ти до неї прийшов.
Не знаю, як кому, а мені Леонов завжди надзвичайно подобавався. Звісно, романи, які він писав для радянського друку, часто занадто ідеологізовані сюжетно, обмежені тематично і тому менш цікаві, особливо, зараз, коли ми вже прийшли до тями після радянських реалій. Наприклад, з точки зору мови й стилю «Піраміда» сильно нагадує «Вора». Але «Вор» значно поступається свободою у викладені думок, та й ідейно виразно обрублений. А такі от прориви крізь цензурні рогатки демонструють, яким надзвичайно потужним і, на жаль, несправедливо недооціненим письменником радянської доби є Леонов.

Сюжет романа разворачивается в преддверии масштабного мирового потрясенья, когда традиционно, в вязкой материальной действительности проявляются надмирные персонажи и вершатся невероятные события. В этот раз такими персонажами стали представитель респектабельного зла в виде корифея Шатайницкого и представитель безолаберного добра в виде ангела Дымкова. Их противостояние заставило жить на пределе своих возможностей, а иногда и за их пределом, малочисленных старофедосеевских жителей, в коих на тот момент жизнь и так едва теплилась.
Текст романа для моего уровня начитанности и образования очень сложный. Через первую часть "Загадку" пришлось буквально продираться: чтение со всей предельно возможной концентрацией регулярно прерывалось потерей нити повествования и текст словно купол Саймака с эпичным гендальфским воплем "Ты не пройдешь!" отбрасывал меня на несколько абзацев назад.
Иногда казалось что текст громоздкий и плотный будто текст юридической или технической документации, как вдруг он местами складывался в изящное кружево, практически стихи в прозе, из которых порой невозможно было выделить смысл, только впечатленье, но и оно по прочтении мгновенно стаивало куда-то в подсознанье.
Часто, читая предложение, с каждым новым прочитанным словом смысл всего предложения начинал меняться, что заставляло читать его снова и снова. Такой сводящий с ума способ выстраивать текст, выбранный явно намеренно, через пару сотен прочитанных страниц, настойчиво стал у меня ассоциироваться с тем как мы, человеки, осознаем "постфактум" события своей жизни, оглядываясь на которые осенённо восклицаем "так вот что это было!"
В привычном мне способе повествования, авторы прописывали живой, реальный мир, за которым, можно было увидеть бушевания тонких страстей или алмазные переливы смыслов, в конце концов на обывательском уровне просто прочитать интересную историю. Леонов же совершенно не озаботился ни последовательностью повествования, ни его удобоваримой для читателя формой. Он сразу без особых вступлений и внешних подробностей пишет о внутренних тектонических сдвигах воли, бурлении лавы надежд и кружении пепла потерь, как героев произведения, так и всего человечества. В совокупности всех этих фактов, меня не покидает ощущение, что роман был написан скорее для Создателя, чем для Читателя. В любом случае, каждому мыслящему по-русски человеку, имеющему духовные/философские искания, я искренне рекомендую этот роман читать.

Леонов трудился над Пирамидой всю свою сознательную жизнь.. После такого понимания, рука не поднимается критиковать такой труд. Книга сама есть пирамида, похожая на то место, где хранится фараон. Что будет с фараоном решит время, либо он всегда будет почитаем своим народом, либо в его пирамиду ворвутся потомки и разнесут всё в клочья и растащат артефакты себе на бусы. Но пирамиды воздвигались в истории не только для сохранности трупов. Здесь есть и пирамида потребностей. Нужда постучалась в их дом. И самое главное пирамида человечества. Вечные споры добра и зла, и роли человека во вселенной. Вообщем, на исходе первой книги делать выводы рано, второй раз прочитать уже не смогу, принял решение хранить Пирамиду в саркофаге, до лучших времён.