Дым и зеркала

– Первое, что я помню, было Слово. И Слово было Богом. Иногда, когда мне действительно очень плохо, я вспоминаю, как Слово звучало в моей голове, наделяя меня образом, придавая мне форму, даруя жизнь.

Убийственные тайны

Хочешь, расскажу историю? Правдивую историю. Прежде истории были хорошей платой. Но в наше время…

Убийственные тайны

Память – великая обманщица. Возможно, есть люди, чьи воспоминания словно записаны на магнитную ленту, где ежедневно фиксируется их жизнь во всех деталях, – я к таким не отношусь. Моя память – путаное нагромождение отрывочных фрагментов, сшитых на живую нитку: то, что я помню, я помню без изъятий, в то время как иные события и обстоятельства совершенно выпали из моей памяти.

Убийственные тайны

Он размышлял о том, все ли писатели берут оттуда свои идеи [...].
Если бы ему сказали, что они просто все придумывают, из головы, он бы ни за что не поверил. Должно же быть место, откуда берется магия.
Разве не так?

Одна жизнь, приправленная ранним Муркоком

– Ну, если предположить, что я отправился в паломничество к гробнице Нъярлатхотепа…
– Ты имеешь в виду черного царя древних, который грядет в ночи с востока и его не узнают?
– А кого ж еще?
– Просто спросил.
– Глупый вопрос, если тебе интересно знать.
– Но ты мог иметь в виду кого-то другого.
– Это не слишком распространенное имя, не так ли? Нъярлатхотеп. Двух таких не было, или я не прав? «Привет, ты тоже Нъярлатхотеп? Надо же, какое совпадение!» Только это вряд ли.

Шогготское особой выдержки

У выхода из отеля меня ждала машина. До аэропорта было тридцать минут езды, ровно столько, сколько нужно, чтобы все забыть.

Пруд с золотыми рыбками

Нам, писателям, непрестанно задают вопрос: «Откуда вы берете ваши идеи?»
Ответ на него таков: из всего сразу. Вещи находят друг друга. И внезапно, когда соединяются верные компоненты, получается – абрракадабра!

Пруд с золотыми рыбками

Дедлайн уже прошел, а я все никак не мог остановиться. Сосредоточившись на следующей странице, я пропустил и следующий дедлайн. Наконец однажды я позвонил Эллен Датлоу и довел до ее сведения, на случай моей безвременной кончины, что в моем компьютере есть наполовину написанный порнографический рассказ, что файл называется ДАТЛОУ, и что в этом нет ничего личного.

Предисловие

Какое-то время Белинда смотрела в огонь, раздумывая о том, что было в ее жизни, и о том, от чего отреклась, а еще о том, что хуже, любить человека, которого больше нет, или не любить того, который есть.

Предисловие. Свадебный подарок

Мне принесли ее сердце. Я знала, что оно ее — ни сердце от свиноматки, ни сердце от голубки не продолжало бы вырезанное пульсировать и биться, как делало это.
Я отнесла его в свой покой. Я его не съела: я подвесила его на балке над моей кроватью, подвесила на нитке, на которую нанизала головки чеснока и ягоды рябины, оранжево-красные, как грудка малиновки.

Зеркало - удивительная вещь. Оно словно бы говорит всё, как есть, отражая для нас реальный мир, но стоит его повернуть, и оно станет так убедительно лгать, что вы поверите, будто некий предмет растворился в воздухе... Выберите верный угол - и зеркало станет волшебным окном: оно покажет всё, что вы в состоянии вообразить, а может, кое-что и похлеще.

Меня еще не отпускают сомнения, действительно ли подобное занятие [фэнтези] — подходящая профессия для взрослого, но уже слишком поздно: у меня, кажется, есть карьера, которая мне по душе и которая позволяет мне не вставать рано утром.

Сидя на автобусной остановке, где однажды вечером развернул свой спальный мешок, он начал переводить ключевые описательные термины: «прелестный», решил он, означает «ни то ни се», «живописный» — «неприглядный, но с хорошим видом, если дождь когда-нибудь перестанет», а «очаровательный» скорее всего — «мы там никогда не были и не знаем никого, кто там бы бывал». Еще он пришел к печальному выводу: чем экзотичнее название деревушки, тем она скучнее.

Возможно, верно, что все свершившееся — по воле Твоей и потому хорошо. Но иногда Ты оставляешь кровь на Своих орудиях.

Некоторым из нас показалось, что наступил конец света, но ведь нет! Просто больше не стало животных.
Ни кошек, ни кроликов, ни собак, ни китов, ни рыб в морях, ни птиц в небесах.
Мы остались одни.
И мы не знали, что нам делать.
Какое-то время мы бродили, потерянные, и тогда кто-то сказал: то, что у нас больше нет животных, еще не повод менять нашу жизнь. Не повод менять пристрастия в еде или не проверять больше продукты, что могут причинить нам вред.

Ночью Лос-Анджелес - сплошные огни. И тени.

Хоть говорят: у всех, живущих в море, нет души, -
возможно,
у моря лишь одна душа живая, огромная, - и ею они
дышат,
и пьют ее, через нее живут.

Весь мой мир был солон на вкус, и мне казалось,
я вечен,
я буду жить,
рассекая стремительно волны встречь ветра,
и солнце будет светить мне в спину, а я полечу
по волнам -
никому за мной не угнаться,
такой была моя жизнь.

Но сетовать вовсе не стоит, дверь открывается -
дверь закрывается,
главное, сэр, не отставать от времени, от времени
не отставать.

Ричарду не сложно было хранить чужие тайны. Позднее он понял, что был тогда ходячим кладбищем старых тайн, даже тех, о которых его конфиденты сами давно позабыли.