Цитаты из книги Сельский нотариус

Любовь быстро утомляется, если ей приходится постоянно то подыматься на цыпочки, то опускаться до предмета, ею избранного.

Как бы ни были мы близки друг другу, но если упования сердец наших различны, никогда не сольёмся воедино; кровное родство не может заменить тех нерасторжимых уз, какими связывают два существа общие убеждения.

У кого нет мужества отстаивать убеждения свои, тот со всею своей добротой подобен колышущемуся тростнику: когда злая буря его настигает, он клонится долу, вздыхает, - однако вздохами и печалью не удержать ему враждебную силу!

Груз ответственности за всё дурное и низкое, что совершается в мире, лежит не только на тех, кто злодеяния замышляет, но большею частью на тех честных людях, кои по слабости характера подлость сию терпят. Могущество негодяев заключено не в них самих, но в слабости людей добропорядочных.

Удивительна природа человеческая: сколь бы мы ни верили, верили от души, - а всё же нет-нет да и усомнимся... Сами же почитаем что-либо невозможным, - но вдруг как бы и допустим такую возможность... Особенно же склонны мы к таким метаморфозам, когда страстно чего-то желаем или, напротив, слишком боимся...

Нет способа вернее обрести любовь к себе, как уехать с глаз долой, а то и умереть, тем уверив наших милых друзей и соседей, что мы уж не повстречаемся им до самого Судного дня. А как было бы хорошо среди повседневной жизни нашей хоть изредка вспоминать о том, что всем нам до единого предстоит дальний путь и день отправления, быть может, не за горами, - право, это сделало бы нас уживчивее, уступчивее друг с другом.

Доброе имя - всё одно что капитал, кто сумел им обзавестись, потом может жить на проценты, а ежели ещё и умом он не обижен, то кредиту получит втрое против самого капитала...

У большинства людей нрав складывается род внешним воздействием, сердце, как эхо, отвечает тем же тоном, каким обратились к нему, и самый страшный преступник, кого жестокие удары судьбы и человеческая несправедливость сделали нелюдимым, не устоит перед ласковым сим воздействием, если видит к себе истинное участие.

В различные периоды своей жизни каждый человек узнаёт на себе почти все разновидности недостатков и едва ли может сказать против ближних своих что-то такое, что на каком-нибудь жизненном этапе не относилось к нему самому.

И жемчужина лишь тогда обретает полную цену, когда нанизана вместе с другими; человек тоже стóит всего больше, когда остаётся в естественном своём кругу.

Природа, подарив нам два уха, причём по обе стороны головы, рот же давши только один и как раз между ушами, посередине, тем хотела наставить нас, чтобы прислушивались мы ко всему, о чём говорится и справа от нас и слева, сами же высказывались, всегда оставаясь при этом между противоположными суждениями.

История - великолепный микроскоп; куда мы его обращаем, там и обнаруживаем великанов, но самая личность, вызвавшая такое восхищение, от этого не становится больше, и нередко бывает, что достославный герой - лишь точный слепок с того, кто годами, незамечаемый, стоял рядом с тобою.

Как и страх, надежда весьма заразительна...

Сознание вины своей столь мучительно, что мы, желая от него убежать, готовы скорее обвинить весь мир, нежели перед самими собой признать нашу вину

Дружба честного человека не меньший дар божий, чем благоволение великих мира сего.

И деньги, и люди принимаются по тому, чтó на них оттиснуто, а не по истинной их ценности.

Из сотен дискуссий и споров, какие случаются в мире повседневно и проходят перед большей или меньшей аудиторией с большим или меньшим шумом, весьма редки такие, где сражались бы за истину. Обыкновенно люди стремятся лишь к тому, чтобы аудитория признала их правоту. <...> Сколь сладостно иметь возможность сказать: а всё же я был прав!

В человеческом сердце и радость и боль вмещаются лишь до определённой черты; если сосуд полон до краёв, морские приливы проходят над ним, ни единую каплю не прибавляя к его содержимому; когда равновесие нарушено и одна чаша весов опустилась до крайней точки, ты можешь нагружать на неё тяжести без меры, и, пока весы не сломаются, чаша эта ниже уже не опустится.

Отвага, как и трусость, всегда заразительна, да и вообще борьба, чувство опасности приводят в ярость даже самых трусливых.

Благородные черты человеческой нашей природы не исчезают бесследно даже из сердца злодея.