The French Lieutenant's Woman

Мы в море жизни словно острова. Нас разделяют мели и проливы. Бескрайняя морская синева Нам плещет в берега, пока мы живы. На карту мира мы нанесены Как точки без длины и ширины.

Мэтью Арнольд

До чего ж хорош Фаулз! Нет, ну правда, вторая книга, и снова туда же. В десятку. Так редко встретишь автора, который сможет достучаться до твоего сердца сразу!

Теперь о книге. Вы знаете, я думаю, что это он прототип коллекционера. Только Джон фаулз коллекционирует читателей. Как паук, он плетет свою паутину прозы, из которой доверчивому книголюбу уже не вырваться. Шучу, конечно.

Это не роман. Это гимн. Но боюсь, не каждый сможет его спеть. А для некоторых представителей мужского пола, наверное, проще будет удавиться, чем допустить, чтобы хоть звук из этой песни эмансипации вырвался у них из горла. Нет, на словах все хорошо. Но так ли это в реальной жизни? Легко ли женщине реализоваться, сойти с уготованных ей со времени рождения рельсов? Выбрать свой путь, и делать то, чего хочет ОНА, а не ожидает от нее общество, семья и т.д.?

Читая книгу, я задавался вопросом: а далеко ли мы ушли от той, Викторианской эпохи? Да ушли. Но насколько далеко? А хочется ли все вернуть? Только отвечайте честно (хотя бы перед собой). Это уважаемые девушки, читающие данный отзыв, вопрос к мужчинам :).

Книга глубока во многих смыслах сразу. Фаулз размышляет, глядя назад, имея знания и достижения нескольких поколений людей. Но он делает это без высокомерия. Наоборот, он очень аккуратно (я бы даже сказал, деликатно) подходит к проблемам века минувшего, а о его достоинствах так вообще говорит прямо.

Другое время, другие люди, другие принципы, ценности. Викторианская эпоха, это время снобизма и пуританства, ханжества и лицемерия. Это время бесправия и эксплуатации мужчин, и особенно женщин. Но лучше ли наш, просвещенный век? Наше время, это время безнравственности и все того же лицемерия, вседозволенности и цинизма. И самое главное: это время (невзирая на все достижения в средствах коммуникации и развлечений) тотального одиночества и отсутствия любви.

Тогда люди были ближе друг ко другу, а сейчас гораздо просвещеннее. Тогда они проводили больше времени вместе, а сейчас каждый сам по себе. Тогда.… Сейчас….

Хуже или лучше то время, в котором мы живем, я не возьмусь судить. Оно просто другое. И Фаулз тоже не судил. Он просто мастерски сыграл на контрасте.

Пожалуй у меня все. Книга превосходна, как по тематике, так и по стилю написания. Прочитал смакуя каждую страницу. Рекомендую всем кто не читал. А у меня на очереди Волхв…

Сколько раз вы любили по-настоящему? Это был живой человек или придуманный образ? Может быть в данный момент вы делите с ним квадратные метры общей квартиры лишь отдавшись воле нелепой привычки?

В любом случае об этом лучше не размышлять, чтобы не вогнать себя в серые краски и слепо довольствоваться теми примерами, где жизнь сложилась на несколько порядков хуже после выбора пары. Хотя, постойте! Вы только вдумайтесь... Как трудно вспомнить, что говорил избранник в самом начале? Помните? Список привычек, любимый цвет, музыкальные вкусы, планы и прочие стандартные вещи, когда зарождается химия или чувство отвращения к своему собеседнику, что покорно сидел бы напротив выбрав вас из нескольких других вариантов, отложив в сторону свой телефон? Тогда это казалось настолько важным, что повлияло на решение любить или нет в зависимости от общих точек соприкосновения, которые иногда мы так искусно тянули за уши... Да, несомненно внешность, достаток и прочие вещи играли важную роль, а вот прошлое? Насколько важно кем был человек до тех самых пор, когда вы начали этот разговор и приукрашивать детали говоря о себе, чтобы понравиться? Можем ли мы влюбиться в прошлое, которого не было или в тот самый придуманный образ, где прощая огрехи, сами проецируем то, чего нет в человеке напротив?

Фаулз как раз рассуждает об этом ломая четвёртую стену по ходу сюжета, делая некоторые ловкие попытки, чтобы разобраться в себе и рассуждать вместе с читателем о природе людей и заставляя второго цитировать строки.

Кстати, о сюжете, где лучше всех моих попыток формулировки будет зиять огромная вставка из карточки книги, которой я не могу не поделиться для непосвящённых в ход действий и выдам затравку сюжета, которая как и многие другие работы, в корне отличается от других произведений данного автора. На мой субъективный взгляд, его нельзя поделить или сократить из-за воздушности и точной передачи атмосферы и понимания слога, который мог бы привлечь новых читателей, став ещё одним аргументом.

Ветреным мартовским днем 1867 г. вдоль мола старинного городка Лайм-Риджиса на юго-востоке Англии прогуливается молодая пара. Дама одета по последней лондонской моде в узкое красное платье без кринолина, какие в этом провинциальном захолустье начнут носить лишь в будущем сезоне. Ее рослый спутник в безупречном сером пальто почтительно держит в руке цилиндр. Это были Эрнестина, дочь богатого коммерсанта, и её жених Чарльз Смитсон из аристократического семейства. Их внимание привлекает женская фигура в трауре на краю мола, которая напоминает скорее живой памятник погибшим в морской пучине, нежели реальное существо. Ее называют несчастной Трагедией или Женщиной французского лейтенанта. Года два назад во время шторма погибло судно, а выброшенного на берег со сломанной ногой офицера подобрали местные жители. Сара Вудраф, служившая гувернанткой и знавшая французский, помогала ему, как могла. Лейтенант выздоровел, уехал в Уэймут, пообещав вернуться и жениться на Саре. С тех пор она выходит на мол, «слоноподобный и изящный, как скульптуры Генри Мура», и ждет. Когда молодые люди проходят мимо, их поражает её лицо, незабываемо трагическое: «скорбь изливалась из него так же естественно, незамутненно и бесконечно, как вода из лесного родника». Ее взгляд-клинок пронзает Чарльза, внезапно ощутившего себя поверженным врагом таинственной особы.

Чарльзу тридцать два года. Он считает себя талантливым ученым-палеонтологом, но с трудом заполняет «бесконечные анфилады досуга». Проще говоря, как всякий умный бездельник викторианской эпохи, он страдает байроническим сплином. Его отец получил порядочное состояние, но проигрался в карты. Мать умерла совсем молодой вместе с новорожденной сестрой. Чарльз пробует учиться в Кембридже, потом решает принять духовный сан, но тут его спешно отправляют в Париж развеяться. Он проводит время в путешествиях, публикует путевые заметки — «носиться с идеями становится его главным занятием на третьем десятке». Спустя три месяца после возвращения из Парижа умирает его отец, и Чарльз остается единственным наследником своего дяди, богатого холостяка, и выгодным женихом. Неравнодушный к хорошеньким девицам, он ловко избегал женитьбы, но, познакомившись с Эрнестиной Фримен, обнаружил в ней незаурядный ум, приятную сдержанность. Его влечет к этой «сахарной Афродите», он сексуально неудовлетворен, но дает обет «не брать в постель случайных женщин и держать взаперти здоровый половой инстинкт». На море он приезжает ради Эрнестины, с которой помолвлен уже два месяца.

Да! Вы совершенно точно подумали. Мы получаем банальную историю полную сомнений и череды переживаний о сделанном выборе, приправленную чередой других понятных тематик. Вы спросите: "Почему она до сих пор актуальна? Разве не все примитивно и очевидно в этом вопросе?" Нет! Потому что мы сталкиваемся с ней до сих пор, постоянно танцуя на зубцах потупленных граблей, не позволяя ей потерять своей актуальности. Данное произведение позволяет взглянуть на себя с другой стороны, через призму мировоззрения автора и возможно больше понять природу собственной мысли. А что сам роман и его нити истории?

Возможно, она мало кого увлечёт и покажется несколько пресной. Эта вещь на любителя и на мой взгляд, она значительно уступает роману "Волхв" и "Коллекционер", но я не жалею времени на познавание сути и перелистывание страниц, что мне удалось прочитать. Кстати, пробуйте различные варианты перевода, что будет близким по духу... От женщины, до страстной любовницы... Возможно, вам хватит пары первых страниц, чтобы найти отличия в тексте и выбрать свой вариант, что найдёт положительный отклик. Полистайте стоя среди полок книжного магазина и сделайте правильный выбор. Эту книгу стоит прочесть.

Местами каждый из нас здесь может увидеть себя... В ревности, сомнениях, увлечениях или душевных потугах. Постмодернизм, детектив, мистика и история затёртой любви, где автор скользит по волнам в своей атмосфере и ритме. Здесь восхитительный слог, образ мысли и моменты, чтобы цитировать.

Читатель становится зрителем камерного спектакля и наблюдает за сделанным выбором, лицезрея цепочки последствий. Размышления о людях, ценностях, одиночестве и идеалах - заставляют посмотреть внутрь себя и испытывать улыбку или грани познания ужаса. Дымка таинственности однажды рассеется... Но она не является гарантией того, что всё станет на место. Рекомендую... Как всегда...

"Читайте хорошие книги!" (с)

Слышите? Это у меня "жужжит в обоих ухах" оттого, что я никак не могу осознать и осмыслить всё то, что только что прочитала. Нужно время.

Что сделал Фаулз? Он взял тебя, читателя, плюс несколько героев, поместил всех в банку (ну, допустим, трехлитровую) и хорошенько встряхнул. Как только все начали приходить в себя и верить, что выход из банки найден, автор трясёт ещё раз. И посильнее. И так несколько раз.

И при этом он, Фаулз, утверждает, что он, Фаулз, вообще ни причем. Он всего лишь выдумал героев, поместил их в ситуацию, а дальше они живут своей жизнью. А  читатель читай и думай сам что со всем этим делать. Сам напросился..

Я счастлива, что напросилась. Я не смогла пробраться в своё время сквозь дебри "Волхва" и уж было обрадовалась, что "Любовница.." обычный, хороший, крепкий и добротный роман от классика 20 века, написанный в стиле классики века 19го. Я ошибалась. Вернее, всё это безусловно так, но Фаулз был бы не Фаулзом, если всё было бы так просто..

Контраст между бытом и нравами 19 и 20 веков, безусловно, очень яркий и наглядный. А с нашим 21 веком и подавно. Но если вдуматься, то многое ли изменилось? Конечно, да! Но мы продолжаем бороться!

И книга Фаулза вроде бы закончилась аж целых три раза, но такое чувство, что она вечна и бесконечна.