М. М. Пришвин. Дневники. 1940-1941

Немецкий эгоизм ограниченности.
Мысль вертится между лесом и Москвой – где бы лучше спастись: в Москве или в лесу. К этому все теперь и сводится.

Речь Сталина вызвала большой подъем патриотизма, но сказать, действительный это патриотизм или тончайшая подделка его, по совести не могу, хочу, но не могу. Причина этому – утрата общественной искренности в советское время, вследствие чего полный разлад личного и общественного сознания. Бывало, скажут ≪копни человека и…≫, но теперь его ничем
не прокопнешь: загадочный двойной человек.

Москва, как и Ленинград, потихоньку эвакуируются, и уверенно никто не скажет, что Москва не будет взята немцами. Но всякий знает, что Россия останется неразбитой страной и без Москвы, а немцы придут в Москву в существе своем разбитыми. Они и теперь разбиты, потому что их расчет был на ненависти к большевикам. В этом они просчитались, и сами информаторы их просчитались, потому что сами не понимали себя.

Мы сделаем все, чтобы победить. – Хорошо, но лучшее, то, что побеждает, победив, ложится в могилу: Пушкин, Шекспир, Гете и лучшие юноши из живых, а те, худшие, мерзостные существа,
≪эвакуированные≫ на время войны, появляются и пожинают плоды победы. – Вот против этого идет фашизм с ≪лучшей расой≫ и коммунизм с идеалом труженика. Обе идеи в борьбе уничтожат друг друга, и восторжествует еврейский капитал… (Чепуха!)

Какую цену имеет рассказ о геройских делах отдельных летчиков, если войска в этом направлении отступили?

Женщина проникает в такие тесные поры жизни, что никакому мужчине в них пролезть невозможно, и если кому и удастся, то это будет не достижение, а падение.

Ляля тоже хочет думать, что расчет в сравнении с судьбой дело маленькое и потому лучше поло-
житься на судьбу…

Нытик думает, что немцы победят и посадят русское правительство, которое постепенно распространит свою власть на всю страну.
Энтузиаст думает, что немцы будут разбиты, что в Европе вспыхнет революция и загорится такая жизнь, в которой наши большевики выйдут из своего средостения и начнут борьбу за плановое мировое хозяйство.
Аргументация нытиков – это непорядки у нас в тылу, в Москве, бездеятельность, отлынивание, полная утрата веры в возможность лучшей жизни народа под руководством большевиков…

Церковный брак – это есть узаконенная моральная эксплуатация одного человека другим в целях охраны потомства.

я убедился, что даже каких-нибудь признаков ориентации на мнение ≪граждан 2-го разряда≫ не имеется, что если победа, то это будет победа только большевиков

А там, утекая в дебри лесные, еврейки с младенцами в руках твердят, что Союз ССР не есть Россия, а многонациональное государство (сам слышал). А там…
Около 7 вечера нас опять бросили в подвалы, около 8 в. выпустили, мы поужинали и в ½ 10-го снова одурелые, в жаре, в грязи сидим бессмысленно до утра…

Ужасная идея ≪большой войны≫ заключалась в том, чтобы миллионами истраченных жизней современных людей создать вечное благополучие будущих людей всего мира… Ужасная идея рождалась не как рождается вся жизнь на земле, в муках, а выходила из спокойного вычисления Среднего посредством арифметической пропорции: среднего несуществующего, которое должно существовать. В этом Должном, выведенном арифметически, и состояла ужасная идея, собравшая над городами самолеты, нагруженные зажигательными и фугасными бомбами.

Характерная черта русского народа: очень быстрое, легкомысленнейшее самоуспокоение.

Слабость народа, разложение его нравственных сил, а вовсе не евреи.
В Америке, в Англии евреи делают свое специальное дело, как цыгане, кочующие в странах цивилизованных народов: цыгане спекулируют лошадьми, евреи – в банках. А спекуляция
одинаково пригодна и в капиталистическом и в коммунистическом обществе. Если мы победим немцев и Россия встанет как могучее государство, то кто, как не евреи, помогут сколотить ему в трудное время сильную центральную власть? Если же Россия будет разбита и окажется, что она была обглодана евреями, то какой же это народ, если дал себя обглодать, значит, так ему и надо.

Боже! до чего бедна, печальна и унижена моя родина.

еврей, паразитирующий ныне в управлении страной под предлогом интернационала, есть вполне законное следствие начальных причин несоответствия идей французской революции с патриархальным кустарным бытом России.

Вспоминаю, как я в ЦК бухнул речь против Маршака, все думал, что мне конец, а мне хоть бы что! И все я сделал силой народа и знал, что если бить в лоб, то бояться нечего и вся таинственная сказка о силе еврейства есть вздор.

Произошло как будто бы короткое замыкание, и пробки, заполнявшие время от 1917 по 1941 год, перегорели, и в промежутке ничего не осталось. Что значит теперь Сталинская конституция? А я-то, глупенький, старался понимать большевиков как промежуточную (≪среднюю≫) школу государственности для примитивных, ленивых и распущенных русских людей…
<Вымарано: Я ждал от большевиков того, что могли бы нам дать [только немцы].>

как и в ту войну, общество разделяется на оборонцев и пораженцев. Но раньше пораженцами были интеллигенты, главным образом, теперь пораженцы – это деревня.

Отними у англичан Черчилля и ничего: его заменят без особого ущерба делу. Отними же у нем-
цев Гитлера, а у нас Сталина, и трудно себе представить войну без них.

Ценская рассказала о мучениях своих при бегстве из Крыма (бежала от татар), о богатейшем урожае, который плохо убирают из-за двойного налога, о Брянске и обходе Москвы. Тягостное чувство получается от встречи вестей с фактическими успехами немцев и наших безобразиях
с упрямо оптимистической пропагандой победы при посредстве Америки.

Горький писал о соколе, а сам приземлился и мало того! отдал первенство за похлебку. Не только все написанное, а и жизнь его и даже, что всего обиднее, самая смерть его (мнимое отравление) пошли на потребу текущей политики – ужасающее несчастье!

Смотрел на эти нахальные статуи на крыше дома и чувствовал, что все эти формы произошли от босяков Горького и от Маяковского, и радио такое же, вся информация героическая, – все, все босяки, вставшие, чтобы набить нам всем мозоли на чувствах прекрасного. Чего стоят одни груди у девушек, груди, похожие на дойла…

Сводки Информбюро разрушают весь нравственный мир тыла. Слушать радио никто не может.

Все хорошее нашей русской земли собралось около православия, но люди эти, как у Нестерова, одухотворенные, но не жизненные. Оттого-то вот у нас и не выходит жизненное государство, как у немцев.

По радио, что Киев взяли и вслед за этим героические анекдоты и что наша авиация сбила 60 германских самолетов, потеряв 20 своих. Всегда раза в три-четыре…

советский> стиль есть еврейский вариант ложноклассического стиля

Но если только женщина выбьется на волю из-под родового ига, то вся мужская свобода перед ее свободой кажется детской игрой в тележки и санки.

прочитал газетку (Англо-америк. комиссия) и почувствовал впервые возможность длительной войны при поддержке Америки. Может создаться состояние мерзкой необходимости неволи, обусловленной не нашим русским, а мировым состоянием.

Мы просто счастливы. И это чудо! Как можно быть счастливым в то время как… Невозможно, и вот вышло чудо, и мы счастливы. Значит, это возможно при всяких условиях.

Советские люди именно> и не знают, про что живут: ни духовного нет, ни материального – а суета.

У нас в доме не было топлива, а теперь оказалось, все радиаторы горячие и в ванне горячая вода. Топливо явилось от архивов, государство сжигает архивы и позор свой не скрывает

Чтобы остановить опасную панику, были приняты экстренные меры, беглецов признали дезертирами, подлежащими расстрелу, а некоторых оставшихся на месте наградили орденом Ленина.

Хозяин наш 44-х лет получил повестку идти на фронт, и все
вообще мужское население выбирается: сегодня для всех жен-
щин наших тяжелый день.
Погрузил в песок три портфеля писем и дневников за все время жизни с Лялей, так что всего 5 кладов: 1) В омшанике – дневники <приписка: (2 ящика дневники и мешок с рисом-сахаром)>. 2) Под выворотнем серебро. 3) На бугорке у болотца – ружье. 4) Рядом с ружьем фотоаппараты. 5) В подполье – портфели.

Помню, еще в году 37 я сказал Ставскому, что нельзя всерьез говорить о литературе, требующей личности, в то время как мы все, даже и самую личность должны отдавать для войны.

подумал: сколько чугуна пошло на Днепрострой, на Донбасс, и все взорвано, страна пуста, как во время татар или в ≪Слове о полку Игореве≫. Но вот оно ≪Слово≫ лежит, и я знаю, по Слову этому все встанет, заживет. Я так давно занят был словом и так недавно понял, что вполне ясно: не чугуном, а Словом все делается…

Как вспомню силосную башню в Нагорье с ее вонючею, никуда не годною гнилью, так и вся Россия (СССР) встает перед глазами, как сплошная гниль.
<Зачеркнуто: Если ты не в силах принять к себе Бога, то по-
люби верующую женщину, и она создаст тебе путь к Богу, потому что любовь сама по себе и есть путь к Богу.>
<Зачеркнуто: Ну, так пусть же пропадет моя родина и с большевиками.>

искренно или фальшиво, но многие перестали ориентироваться на немцев: что-то дошло, и надежда стала располагаться больше на Красную армию

Основная ошибка Гитлера была в том, что после покоренияФранции он не бросился тот же час на Англию. Покорив Англию, он действительно мог бы молниеносно разбить СССР. И тогда, свив себе гнездо в СССР, он мог бы оставить оккупированные страны Европы. Вторая ошибка его была в недопонимании СССР <зачеркнуто: в ≪идеализации≫ народа> с ориентировкой на молниеносность.

Все у нас стали дипломатами и политиками за счет честного человека. Зато уже больше никто и не верит друг другу.

И вот теперь становится видна наивность ≪кустарей≫, ожидающих от немцев возвращения русского национализма, хотя ведь так ясно, что каждая нация, как все равно каждый вид животных и растений стремится
собой наполнить весь мир.

Евреи потому предпочитают большевиков фашистам, что коммунизм неминуемо попадет им в руки, а фашизм голой рукой не возьмешь. И потому они готовы допустить лучше револю-
цию в Европе (все революции начинаются компромиссом), чем господство немцев. Так это все ясно становится, но главного не поймешь, за кого же стоит Бог (с большой буквы).

Пока не кончится война, как ни бейся, все равно ничего не поймешь. И ничего не поймешь, пока делается, а только уже когда кончится. Так вот и наша личная жизнь: рост сознания
нашего связан со смертью. И когда умрет человек, то все бывает понятно.