
Дебют известных и знаменитых писателей
jump-jump
- 3 011 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
После книги Юрия Слепухина - Киммерийское лето, роман "Изобретение велосипеда" воспринимается как параллельная история, разворачивающаяся примерно в то же время, но не в Москве, а в Ленинграде.
В центре сюжета — десятый класс английской школы Ленинграда. На улице весна, и ребята готовятся к выпускным экзаменам, много обсуждая поступление в институты, отношения с учителями и одноклассниками. Главный герой, Гектор Садофьев, носит экзотическое имя, что уже само по себе привлекает внимание. Его родители — творческие люди: отец — писатель, а мама — сотрудник Пушкинского дома. Литература с самого начала была частью его жизни. И вот, к сожалению, за 18 лет брака семья начинает разваливаться на глазах. В результате к моменту выпуска из школы Гектор становится очень самостоятельным и свободным от родительского влияния молодым человеком.
Гектор сталкивается с внутренним конфликтом. Он решает поступать на филологический факультет университета, но не уверен, что это его истинное призвание. Поэтому к поступлению он почти не готовится. Как часто бывает в жизни, неожиданно на него обрушивается любовь или, скорее, влюбленность. Его сердце колеблется между несколькими объектами: одноклассницей Инной Леннер, которую к тому же любит его друг Костя, 22-летней девушкой Олей и, что наиболее неожиданно и, вероятно, сильно, выпускницей Академии Художеств Алиной. Эти бесконечные внутренние споры и метания не дают покоя Гектору.
Вся гамма чувств наваливается на него, как шторм. Он мечется от одной девушки к другой, пытается разобраться в себе, в учебе, в отношениях с родителями и, конечно, в своих собственных переживаниях. Этот процесс самопознания, наполненный сомнениями и страхами, делает его образ особенно близким и понятным читателю, который также может испытывать подобные чувства в переходный период своей жизни.
Автор много пишет о Невском проспекте и вообще о Ленинграде. Однако город показан не как привычный нам красавец, о котором мы читаем в классической литературе, а скорее как обыденный, будничный, с его дворами, Овсяниковским садиком, магазином "Дары природы", Гостиным двором... Старшеклассники могут забрести куда угодно, и автор это прекрасно передает. Ленинград в романе становится не просто фоном, а полноправным участником событий, отражением внутреннего переживания героев и создает атмосферу неопределенности и поиска.
Роман написан в разных стилях: где-то это классическая проза, где-то — очень простые и короткие предложения, переходящие в диалоги, как в пьесе, а затем вновь возвращающиеся к размышлениям. Это несколько необычно, но тем не менее ход повествования не теряется. Книга разбита на небольшие главы, что делает её легкой для восприятия. Такой подход позволяет читателю легко переключаться между внутренним миром Гектора и его взаимодействием с окружающей реальностью, создавая динамичное и увлекательное чтение.
Подойдет ли эта книга современному читателю? Не знаю. В наше время так не пишут. Хотя Козлов создал этот роман в свои 25 лет, и мне кажется, что он писал, по большому счету, о себе.

Зародилась когда-то на одном маленьком шарике жизнь, вылезла из моря, жабры в себя втянула, отряхнулась и пошла пастись. Попаслась, попаслась, а потом взглянула ненароком на небо, и так ей захотелось распрямиться. Распрямилась, подросла, поумнела, и стали ее звать homo sapiens, человек разумный, значит. Ходит это бесперое двуногое по земле, и до всего ему дело есть: тут понюхает, там улучшит, сюда воткнет что-нибудь, так и до изобретения велосипеда дошло. Изобрели, лучше некуда, но вот какая штука получается: с каждым поколением все обнуляется, и велосипеда, как не было, надо заново все начинать.
Вот и у Юрия Козлова выпускники школы заново изобретают любовь, как будто поколения до них песен не пели, не плакали, не ошибались. Сколько ни читай, и ни пиши, а как только кого-нибудь накрыло, все читанное и писанное сразу не считается, и история любви начинает твориться заново, с нуля.
Время действия – конец шестидесятых. Джинсы – голубая мечта жизни, длинные волосы у мальчиков и короткие юбки у девочек – вызов общественности, прослушивание битлов – полукриминальное удовольствие. Сейчас все это кажется немного наивным, но для своего времени, пожалуй, было смело. Класс на комсомольском собрании решил, что прогуливать можно, и ничего даже, что мальчик и девочка вместе гуляли. Вот это номер. Да, я еще помню на первом курсе института у нас в общежитии устраивали рейды на предмет лиц противоположного пола в комнатах после одиннадцати. Нарушителям – неделя хозработ за аморалку! Зам. декана нашел на полу пробочку от водочной бутылки, все допытывался, где бутылка. Студенты стояли, не выдыхая, улыбались и разводили руками. А это уже, простите, девяностые были. А тут последняя степень падения: це-ло-ва-лись! И ничего, сошло.
Иногда, правда, казалось, что уж больно они взрослые и всепонимающие, и говорят так складно, как на сцене, только не стреляются. Хотя, именно в таком возрасте любовь самая глубокая и серьезная, потому что первая. Не обошлось без треугольника, потом к нему что-то еще пририсовали, и все это на фоне Питера: белые ночи, алые паруса, Ассоль с распущенными волосами, а кто-то уснул под кустом и не успел заметить главного: детство закончилось, а как жить дальше непонятно. Велосипед стоит какой-то кривенький, все время на бок заваливается. Это только с конвейера они все одинаковые сходят, а тут что выросло, то выросло, после подравняем.
Рецензия написана в рамках флэшмоба Спаси книгу - напиши рецензию!.

Курт Воннегут «Колыбель для кошки»
Наверное, любая хорошая книга – это зеркало определённой грани реальности. Мне кажется, «Изобретение» отражает Союз времён Застоя, когда необходимость действия ещё не назрела, но уже чётко ощущается в атмосфере. Как у Гребенщикова: «Я инженер на сотню рублей и больше я не получу. Мне 25 и я до сих пор не знаю чего хочу». Но если у БГ песня исполнена светлой печалью, то у книги Козлова настроение тревожное, неуютное. Книга безусловно светлая, но не как прекрасное далёко, а как прозекторская, куда санитары уже завезли каталку…
В этой книге очень странный Ленинград. Он не сказочно-абсурдный и коварно-прекрасный, как у Гоголя. Не обжигающе-бездушный, как у Крестовского. Не бессердечно-безукоризненный, как у Бродского. Он какой-то в плохом смысле слова вежливый, равнодушно-затхлый и бессмысленно-парадный, как избирательный участок. Как на пресловутом избирательном участке персонажи книги занимаются казалось бы важными, судьбоносными вещами, которые на самом деле – фук, взметнувшийся ворох палых листьев. Любовь, учёба, страсть, дружба, неверность, карьера – всё как на стенгазете заброшенного пионерлагеря.
Этот поезд ещё не в огне и ещё далеко не факт, что состав несётся к разрушенному мосту, но среди бескрайних полей каждый пассажир желает идти своею дорогой. А поезд идёт своей.
Джойс сказал, что если вдруг Дублин будет уничтожен, то его можно будет восстановить по его книгам. По «Изобретению» восстанавливать Ленинград не надо, получатся задворки музея Грина; требующий капитального ремонта посёлок городского типа в обёртке Северной Пальмиры.
Грустная, но очень важная книга.
А где велосипед-то? Изобрели ли, нет? :)
UPD. Подумалось о том, что очень резавший глаз "Гектор" - идеальное имя для героя той эпохи. Как ни бейся, ни старайся, какими бы качествами ты бы не был наделён, но тебя ждёт неминуемое поражение. А потом ещё Ахилл будет останки за колесницей таскать.

Счастливый человек подобен пустому сосуду. Ему нечего сказать людям, кроме того, что он счастлив.

- Когда выучишь санскрит, - улыбнулся старик, - ты прочитаешь в древних тибетских книгах, что науку избирают те, кого в молодости отвергает женщина...

— Костя очень хороший и умный мальчик, — сказала Сусанна Андреевна.
— Я знаю, — ответила Алла Степановна. — Но женщины начинают ценить в мужчинах эти качества, к сожалению, слишком поздно.














Другие издания

