Цитаты из книги Шицзин

Хоть небо рождает все толпы народа, Нельзя уповать лишь на волю творца: Недобрых совсем не бывает вначале, Но мало кто добрым дожил до конца.

Имел сосед твой много нив — Но ты их отнял, захватив; Другой имел людей и слуг — Ты силой их похитил вдруг; Кто был безвинен, чист и прав, Того схватил ты, в узы взяв; А кто и впрямь закон попрал, Того простил и обласкал.

Если я мудрого разумом вижу и сам Тут же его поучаю я добрым словам, Будет добро он послушно творить до конца; Если ж случится учить от природы глупца, Скажет, напротив, такой, что я вовсе не прав: Каждый в народе имеет свой собственный нрав.

Причудливо вьется прекрасный узор — Ракушками тканная выйдет парча. Смотрю я на вас, мастера клеветы! Давно превзошли вы искусство ткача.

Смотри: если птица подругу зовет, Подруга с подругой ведет разговор, То как человеку друзей не искать, Не к другу ль его устремляется взор? И светлые духи, услышав о сем, Даруют согласье, и сгинет раздор.

Кто низок, тот имеет дом;

Кто подл, тот награжден зерном.

Несчастен ныне наш народ,

Небесным поражен бичом!

Богатый сыт, а тот, кто сир

И одинок, - скорблю о нем.

О люди нынешних времен,

Зачем на змей похожи вы?!

Сердце как будто пьяно от печали...

Кто у нас держит кормило страны?

Править страной вы давно перестали, -

Скорбь и страданья народа страшны!

Царь не желает лжецов ни прижать, ни изгнать -

Злобная гордость растет, с каждым сгущается днем.

Если пойдешь, государь, сам ты стезею добра,

Люди с тобою пойдут, сгинут и злоба, и гнев.

Три жертвы — собака, свинья и петух, кровью которых скреплялись торжественные, нерушимые клятвы.

Чжу Си отмечал, что зимой приносят в жертву волков, летом — кабаргу, весной и осенью — оленей и вепрей.

Пусть легковесного слова не скажут уста, Речь у тебя да не будет небрежно пуста: Знай, что не держит никто языка твоего, Слово нельзя отпустить, не обдумав его.

Были служивые люди в столице тогда: Ходит, и виснут концы на его пояске. Жены домов благородных идут ли куда — Локон лежит скорпионом па каждом виске! Их я теперь не увижу, и сердце мое Ноет. За ними бы вслед устремился в тоске!

Это не то, чтоб концы опускали они,— Ткани избыток имели у них пояса! Это не то, чтоб себя завивали они,— Сами собой у красавиц вились волоса! Их я теперь не увижу, и сердце мое Ноет. Тебя повидать бы, былая краса!

Синяя муха жужжит и жужжит, Села она на плетень. Знай, о любезнейший наш государь,-~ Лжет клеветник что ни день.

Синяя муха жужжит и жужжит, Вот на колючках она. Всякий предел клеветник потерял — В розни и смуте страна.

Синяя муха жужжит и жужжит, Там, где орех у плетня. Всякий предел клеветник потерял — Ссорит с тобою меня.

Это подобно тому — если сыплется снег, Прежде твердеет вода и становится льдом. Смерть и погибель не знают особого дня — Нам уж недолго сбираться для встречи в твой дом! Будем же в нынешний вечер мы радостно пить, Доблести муж, мы пируем — так чары нальем!

В шестую луну отведать мы рады Багряные сливы и гроздь винограда. В седьмую отведать бобы на пару, В восьмую луну я жужубы сберу. Мы рис собираем десятой луной — К весне приготовим хмельное вино, Чтоб старцев почтенных с седыми бровями На долгие годы бодрило оно. Седьмая луна — стала тыква вкусна, В восьмую горлянки срезает жена. Девятой луною кунжутные зерна И горькие травы собрала она. В запас нарубила и сучьев и дров — Обед для крестьянина будет готов!

Двое детей садятся в лодку простую, Тени, я вижу, на глади колеблются вод, Думаю только о детях, тянусь к ним душою, В сердце сомненье, в сердце тревога растет.

Двое детей садятся в лодку простую, Лодка, колеблясь, уходит по глади воды. Думаю только о детях, тянусь к ним душою, В сердце тревога: не было б с ними беды.