Эмпедокл. Философ, врач и чародей. Смерть Эмпедокла

Книга посвящена одной из самых загадочных фигур древности - греческому мудрецу 5 в. до Р. Х. Эмпедоклу - философу, магу, врачу и проповеднику. В приложении помещен греческий текст фрагментов Эмпедокла. Публикуемые тексты заинтересуют, без сомнения, не только специалистов-антиковедов, но и всех почитателей классической древности.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

4 оценки

5
50%
4
25%
3
25%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 5Хотят прочитать 22

Рецензии

antonrai24 декабря 2015 г.
В начале был просветленный Сферос, и был он шаровиден и беспределен, и, ни в чем не нуждаясь, гордился своей совершенной замкнутостью и радовался своему приятному одиночеству. Но, по некоему предопределению, пришло время, и Сферос вышел из состояния своей задумчивой нирваны, и Вражда разделила Единство, и пришел конец вечности просветления. Но четыре стихии, соединяясь силою Любви, опять воедино сошлись, однако Вражда снова разрушила это проросшее Единство, а любовь снова соединила, но вражда снова… - так закрутилась всеобщая круговерть жизни. Рождением зовем мы проросшее, посредством любви, единство; смертью – распад единства на многое (посредством вражды). Но нет ни смерти, ни рождения, а есть лишь вечная круговерть существования, и есть вечные Стихии, из которых все и рождается, и в которые все обращается. Мы - тленные создания – результат смешения стихий; все мы вышли из Огня, Земли, Воды и Воздуха и все в них обратимся.
Читая Эмпедокла, можно в очередной раз насладиться контрастом между тем, как воспринимаются его слова в изложении «учебника философии» (нечто подобное первому абзацу, хотя я и постарался изложить его учение не совсем «по учебному») и как они воспринимаются непосредственно. Откройте любой учебник и прочитаете: есть четыре стихии, есть вражда, есть любовь, есть единство, есть многое, любовь соединяет, вражда разъединяет и так без конца. Откройте для себя слова самого Эмпедокла (увы, те фрагменты, которые от них остались) – и здесь тоже есть и Вражда и Любовь и четыре стихии, и все такое прочее – но только тут и проникаешься этими словами, то есть только тут эти слова и проникают в сознание не как некое постороннее знание, но как со-знание с Эмпедоклом – мы словно бы воспринимаем непосредственно переживаемый Эмпедоклом опыт бытийствования всего живого. Словно бы сталкиваешься с некоей тайнописью свидетеля самых потаенных природных мистерий.
Эмпедокл – физик-провидец, ученый-мистик, философ-поэт. Он говорит стихами, он видит картины, и не просто картины, а словно бы некие видения, - и видения эти потрясают. Представьте себе, например, картину с рабочим названием «Видение Эмпедокла» - где художник, равный талантом самому Эмпедоклу, изобразил бы процесс брожения все еще не устоявшейся жизни (время прорастания единства, когда в нем еще слишком много "многого") – то странное время, когда:

Выросло много голов, затылка лишенных и шеи,
Голые руки блуждали, не знавшие плеч, одиноко
Очи скитались по свету без лбов, им ныне присущих.
Можете вы представить себе такую картину? Ах, как бы мне хотелось увидеть ее воочию! Я имею в виду именно картину, а не само это брожение – хотя не знаю, может ради того, чтобы увидеть все воочию и стоит превратиться в очи без лба, и немного поскитаться по свету?
Личность Эмпедокла ничуть не менее интересна его учения. К счастью, достоверно о нем почти ничего не известно, благодаря чему вокруг этого имени самым пышным цветом расцвели удивительнейшие легенды. Отличался он крайним тщеславием и даже скромно считал себя богом, но при этом был чужд всякой тирании и не раз использовал свои богатства и влияние на пользу народа; был он не только врачом и чародеем (унимал ветра и воскрешал покойников), поэтом и оратором, изобретателем как риторики, так и диалектики, но и побеждал в олимпийских играх, да еще и занимался активной политической деятельностью (его даже соблазняли царской властью, да не поддался он). В общем, за десятью зайцами бегал и одиннадцать поймал. Впрочем, в олимпийских играх скорее всего побеждал не он сам, а его дед, – да кто ж это подтвердит? Одни говорят так – другие иначе. Верьте кому хотите – то ли Гераклиду и его книге «О болезнях», то ли Сатиру и его книге «Жизнеописания». Я специально сходил в библиотеку – ни той, ни другой книги мне не выдали. Нет их – вражда вернула эти книги в стихийное состояние, разрушив единство мысли и красоту слога. Остается читать Диогена Лаэртского - как и в абсолютном большинстве случаев, когда дело доходит до жизнеописаний философов.
Да, совсем забыл, вероятно, в перерывах между занятиями спортом, врачеванием и государственными делами, урывая минуты у часов, Эмпедокл изучал природу и философствовал о сотворении мира, но эта его побочная деятельность едва ли стоит упоминания. Вот так удивительно он жил, а умер еще удивительнее. То ли его прямиком забрало к себе Небо, то ли он сам бросился в жерло вулкана – и тот и другой способ ухода лишь ясно указывает на божественную природу Эмпедокла. Впрочем, есть и такая версия, что «он по старости своей поскользнулся, упал в море и там погиб». Так, наверное, и было – но я, как и большинство, решительно предпочитаю вулканическую версию.
Есть и еще одна личность, вызывающая в контексте данной книги чрезвычайный интерес: Генрих Якубанис, переводчик, обрекший себя на попытку адекватно донести до русскоязычного читателя «фрагментарный текст мыслителя-поэта, отделенного от нас туманной далью более двух тысячелетий». Конечно, труд всякого переводчика достоин интереса и уважения, но сама специфика работы именно с тем немногим, что осталось от Эмпедокла – само погружение в странный и причудливый мир философа, изъясняющегося стихами… При этом Якубанис дает два варианта перевода: прозаический и собственно стихотворный; лично мне даже больше приглянулся прозаический перевод - в нем лучше передана «осколочность» текста; в прозе текст больше похож на поврежденный подлинник - как будто бы мы считываем некие таинственные письмена непосредственно со стены свеже-раскопанного святилища, – в надежде раскрыть главную тайну Вселенной. И тайна эта раскрывается, хотя письмена, увы, трагически неполны. Но так и должно быть, - есть тайны, которые никогда не станут вполне явными.
Да, колоссальную работу проделал Якубанис. И все это для чего? Для того, чтобы какой-нибудь профессор филологии спросил у студента: «А читали вы «О природе» Эмпедокла?» «– Читал», – горделиво отвечает студент. «– В оригинале? – уточняет профессор». «– Нет, в переводе Якубаниса», – немного смущенно поправляется студент. «– Значит, не читали», – торжествует профессор филологии. Не согласимся с ним. Как чтение в оригинале есть, конечно, высшая дань уважения к тексту, и единственный способ прочитать именно то, что действительно было написано автором (хотя в отношении древних текстов и тут много сомнений), так и чтение хорошего перевода – дань уважения зачастую уникальной работе переводчика. Хотя и древнегреческий знать надо бы, конечно. А я вот не знаю. Позор.
Читать далее
14
689

Все рецензии

Цитаты

antonrai23 ноября 2015 г.
Быть им — значит жить.
А мы? Мы прочие?
Мы — только сновиденье жизни той.
6
1,6K
antonrai24 декабря 2015 г.
Ибо ограниченные способности разлиты по членам (нашего организма), и множество скверн поражает и притупляет (наши) думы. Рассмотрев (лишь) малую часть жалкого (человеческого) существования, кратковечные (люди) исчезают, рассеявшись подобно дыму, уверовав только в то, на что каждый наткнулся, метаясь туда и сюда; а между тем всякий кичится постичь целое. Таким образом, оно ни зримо для людей, ни слышимо, ни умопостижимо. Итак ты, желавший столь страстно (этого познания), узнаешь не более, чем (сколько) прозревает смертная мысль.
Читать далее
5
1,1K
antonrai4 марта 2016 г.
Равный то был отовсюду и всяких лишенный пределов,
Шару подобный, окружным покоем гордящийся Сферос.
(Эмпедокл. «О Природе». 28)
3
691