Один день Ивана Денисовича

Никто в эту вечную память уже не вкладывал чувств.

Быстро-хорошо не бывает( о работе).

Кто арестанту главный враг? Другой арестант.

Безотказный этот Алешка, о чем его ни попроси. Каб все на свете такие были, и Шухов бы был такой.

Сколь раз Шухов замечал: дни в лагере катятся - не оглянешься. А срок сам - ничуть не идет, не убавляется его вовсе.

Работа - она как палка, конца в ней два: для людей делаешь - качество дай, для начальника делаешь - дай показуху.

Не считая сна, лагерник живет для себя только утром десять минут за завтраком, да за обедом пять, да пять за ужином.

И руки разводят. Обнимать собираются, шмоная. По бокам хлопать. Ну как утром, в общем.
Сейчас расстегивать не страшно, домой идем.
Так и говорят все - "домой".
О другом доме за день и вспомнить некогда.

Чудно вот так посмотреть: степь голая, зона покинутая, снег под месяцем блещет. Конвоиры уже расстановились - десять шагов друг от друга, оружие на изготовку. Стадо черное этих зэков, и в таком же бушлате - Щ-311 - человек, кому без золотых погонов и жизни было не знато, с адмиралом английским якшался, а теперь с Фетюковым носилки таскает.

Из-за того он и стал курить чаще трубку, чтоб не перебивали его, когда он курит, не просили дотянуть. Не табака ему жалко было, а прерванной мысли. Он курил, чтобы возбудить в себе сильную мысль и дать ей найти что-то. Но едва он поджигал сигарету, как сразу в нескольких глазах видел: "Оставь докурить!"

Работа – она как палка, конца в ней два: для людей делаешь – качество дай, для начальника – дай показуху.

Прошел день, ничем не омраченный, почти счастливый. Таких дней в его сроке от звонка до звонка было три тысячи шестьсот шестьдесят три.

Сейчас он думает: переживем! Переживем все, даст Бог, кончится.

Этот черпак для него сейчас дороже воли, дороже жизни всей прежней и всей будущей жизни

"Незнайка на печи лежит, а знайку на верёвочке ведут..."