Фотографии на память

— Знаете, — медленно заговорил тот, — сейчас наша страна без разбора хватает все, что идет с Запада. Одежду, фильмы, жвачки, методы лечения. А там психоаналитики, кушетки, Фрейд, самокопание в поисках истоков депрессивного состояния. Очень часто такие методики срабатывают. Но в вашем случае… Не думаю. Единственный выход для ребенка справиться с пережитым — забыть. Все-все забыть, что было в предыдущей жизни. И хорошее, и плохое. Чтобы ни одна ниточка не вела в прошлое. Отца, мать, дом, школу, одноклассников… Уехать, выбросить старые вещи, начать новую жизнь…

Я задыхалась. Из носа текла кровь. Но никак не могла оттолкнуть от себя Джаваншира. Вдруг раздался страшный грохот. Парты полетели в разные стороны, и сквозь пелену слез я разглядела, как Джаваншир, выпустив мои волосы, после чьей-то могучей затрещины летит через весь класс и врезается спиной в противоположную стенку.

• Она же армянка!- сидя на полу, отчаянно орал Джаваншир,- Армянка, понимаешь?! Эрмяни! А новенький, беженец из Армении, молча дубасил Джаваншира, не давая тому встать на ноги. Потом повернулся к застывшему Руслану и хрипло произнёс:

  - Они тоже нас так.. Папа били, сестра в школа не пускали. "Азеры" называли... А мы что сделали? Ничего мы не сделали. И она тоже ничего не сделал,- новенький молча подошел к моей парте, собрал книжки, засунул в портфель.- Вставай, пошли домой.

  Мы медленно брели по дороге. Я всё время останавливалась, всхлипывала, размазывала по щекам слезы, прикладывала к носу большой и не очень свежий платок новенького.

• Тебя как зовут?-спросила я у него.
• Мамед,- широко улыбнулся новенький,- а я твой имя знаю. Ты-Марго.

• Тут у вас по-другому пахнет. У нас в Армении не так. У вас-бензином, нефтью, рыбой. А у нас в селе- абрикосами, виноградом.

• Ты, наверное, скоро уедешь. Я знаю... Нас тоже так... Слушай, а ты армянский язык знаешь? Скажи что-нибудь! Ужасно хочу хоть два слова по-армянски с кем-нибудь сказать. Давай, а?