Точка, точка, запятая

Если ваш двор соседствует с летним кинотеатром и с какого-нибудь дерева виден его экран, вам безусловно повезло в жизни...

Детство... Босоногое и веснушчатое, радужное и сиротливое, золотое и одинокое... Каким оно было, советское детство? Начитавшись и насмотревшись М. Львовского, могу ответить одним словом: разное. Если сравнивать, например, детство Коли Голикова и Нади Наумченко из комедии (комедии?) "Я вас любил...", это получается в буквальном смысле два мира - два Шапиро. В одной школе удалые детишки перекрикивают учителя: "Вы слишком нас перегружаете, перенапрягаете нашу память, ашугов из нас хотите сделать", а в другой, прямо через дорогу: муштра, железная дисциплина, хождение по струнке. [Вот в области балета и были впереди планеты всей... - сказала мама после ностальгического просмотра фильма Ильи Фрэза. Меня она от "области балета" защищала, как тигрица]. В итоге, к десятому классу Коля с Надей друг для друга инопланетяне. Первый - не всегда успешно, однако отстаивает недавно осознанную индивидуальность, право поступать не как все, оригинально, и каков результат? Мой дядя самых, самых честных, честных правил, когда не в шутку, эх, не в шутку занемог… Вторая поглощена трудом. Тяжёлым, требовательным, изматывающим трудом, который весьма не факт, что увенчается успехом. Коля со товарищи потрясён тем, что преподаватели в балетной школе постоянно одёргивают, охлопывают учеников, как лошадок. Лупят? мы бы не потерпели!

— Они не лупят, они дают нам почувствовать свое тело. Чтобы оно мягкое было… Нам потом из него лепить. — Что… лепить? — спросил Коля. — Все! — ответил третьеклассник.

Вот и назревает вопрос: а из нас, таких самостоятельных, надменных и способных писать стихи лучше Пушкина, - кто и что будет лепить?

"Точка, точка, запятая" - та же самая тема, но заострённая до пародии. Как это - быть обыкновенным среди талантов, вундеркиндов и без пяти минут гениев? О доле белой вороны в стае ворон чёрных написаны многие тома. А каково быть чёрной вороной среди белых? Когда запросто могут унизить, клюнуть походя. Когда та же самая физика - это не "приключение познания", коей она фактически является, а рискованное испытание, провалив которое, рискуешь остаться в дураках навечно. И руки никто не подаст, неспособному-то, физики не знающему. Так что чёрный воронёнок Лёша Жильцов бросается очертя голову в отбеливатель... В кинокартине, кстати, того надрыва нет, всё лиричное, смягчённое, во многом благодаря великому Никулину в роли Лёшиного папы и восхитительным песням Юлия Кима:

А я маленькая детка (метр сорок) И ничем не виноват (а кто докажет?) Позапрошлый понедельник (в семь пятнадцать) Я покинул детский сад (через окно).

Напротив, старшее поколение умилённо взгрустнёт: Эх, были времена! В науке стремились выделиться, а не в прыганье из окон и употреблении доступных токсических веществ. Но какая разница, из-за чего ты изгой: из-за того, что не хочешь нюхать клей или не читал Бурбаки (Джойса, я не знаю, Бурдье)? Где разница?

"Это мы не проходили" - об условно взрослых, студентах на практике в школе. Но позволит ли хоть умственно отсталый первоклашка вопиющую бестактность, которая, собственно, и "завязывает" сюжет?

— Я, кажется, ясно сказала, что Юра Рябинин и Лена в одной группе не поедут. — Но почему, Надежда Александровна? — взмолилась Лена. — Я, как вам должно быть известно, не ханжа, — ответила ей заведующая кафедрой педагогики, — и у нас не институт благородных девиц, но создавать идеальные условия для преждевременных браков не входит в наши задачи.

Ханжа-то вы не ханжа, дорогая Надежда Александровна, а халда порядочная. Понятно, что её задача как куратора - обеспечивать контроль, но ведь не в хлеву же она воспитывалась, залудить такое при всём народе? Жили-были три свиньи: Нуф-Нуф, Наф-Наф и Зав-Каф... Нет, здесь не личное свинство, это свинство общественное. И анекдот про мальчишку, который в ответ на обвинение во лжи заявил: «Я в четвертом классе, и мы только доброту и мужество проходили, а честность в пятом проходить будем», перестаёт быть анекдотом. Бесцеремонность, пронизывающее хамство, отсутствие privacy и у старых, и у малых - вот что скрывается у Львовского за милым, непритязательным фасадом молодёжности-задушевности. Хорошо, школа - казённый дом, а семья? Семья-то на что похожа? Там [в армии] из него человека сделают! - залихватски отмахивается от сына тридцатипятилетний папа, ничуть не замечая, что сын уже человек. И, несмотря на то, что повести Львовского - всё-таки не повести, а слегка переработанные сценарии, это ощущается и по манере речи, и даже по построению диалогов, - я настойчиво советую познакомиться с ними. За неизбежной дидактичностью "старого фильма", когда сценарист был обязан исполнять должность педагога, говорят два тихих голоса:

— А я нигде не была. И, кроме этого сада, ничего хорошего не видела. — Ерунда, еще весь мир увидишь. Хирург сказал, что если бы он не был уверен в успехе, то не стал бы и уговаривать. Сейчас из ста таких операций девяносто проходят успешно. — А десять? — Зачем о них думать? Ты думай про девяносто. — А я почему-то все время про десять думаю.

Честно признаюсь – не смотрел я этот фильм. Даже не слышал о нём. И эту киноповесть прочитал теперь впервые. Это уже четвёртое произведение автора, которое я прочёл. И я уже заметил во всех книгах Львовского нечто общее. Всё это киноповести. Все они рассказывают об отроческой, предъюношеской любви. Все они, так или иначе, связаны со школьной жизнью. Во всех повестях одними из главных действующих лиц часто являются не только школьники, но и учителя. Иногда это учителя, нестандартно мыслящие. Повесть «Я Вас любил…», одноимённый фильм по которой был снят в 1967 году, рассказывает о школе и школьниках, о первой любви. Любовь, как известно всем любившим, проходит в своём становлении несколько этапов, сильно разнящихся друг от друга. Бывает любовь совсем детская, детсадовская, «первоклассническая», бывает, «пионерская», бывает отроческая, предъюношеская – уже не пионерская, но ещё и не комсомольская. Вот как раз о такой не вполне юношеской любви рассказывает и эта книга. Школьник Коля Голиков влюбляется в будущую балерину (а пока студентку соответствующего учебного заведения) Надю Наумченко. Поведение Нади мне, признаться, не очень понятно. Ну и ладно! А вот нелепое поведение влюблённого мальчишки автор описал очень точно. Правда, современные мальчишки, пожалуй, ведут себя не совсем так. Или даже совсем не так. Но в то, советское, время, вести себя так, как вёл себя Коля, было обычным делом. Смотришь на него – и вспоминаешь свои поступки и поступки своих однокашников. Иногда это выглядит очень забавно. Но так, наверное, и должно быть. Важно то, что любовь, НАСТОЯЩАЯ любовь здесь всё же ЕСТЬ. Пусть она не вполне осуществилась. То есть, не вполне осуществилась ВОВНЕ, но в ДУШЕ парня она СОСТОЯЛАСЬ. И состоявшись, произвела там серьёзную работу. И читать об этом лично мне было интересно.

Киноповесть Михаила Григорьевича Львовского «Точка, точка, запятая…» была написана и напечатана в журнале «Пионер» в 1971 году. Тогда она носила название «Прыжок в высоту». Читателям это произведение понравилось настолько, что большинством голосов оно было выбрано самым интересным прозаическим произведением для юношества, напечатанным в «Пионере» в 1971 году. Киноповесть – это такая повесть, которая создаётся в расчёте на то, что она будет экранизирована. Это не сценарий. Но всё же, это произведение, где главным является не мысль, а действие. Никаких объяснений и лирический отступлений, никаких красот природы – реплика, диалог, действие. Эту книжку я читал теперь впервые, а одноимённый фильм Александра Митты, снятый в 1972 году, смотрел, как и все, миллион раз. Фильм – превосходный. Это один из лучших (а может, и лучший) фильм Митты и один из лучших фильмов о советской школе. Он засмотрен до дыр и выучен наизусть. Поэтому трудно, невозможно, читая книгу, не представлять себе эпизоды кинокартины. Надо сказать, что фильм не идентичен книге – есть некоторые (несущественные, впрочем) различия. Эпизод, где Женя рассказывает отцу о Лёше, мне показался очень забавным, и я пожалел, что его не внесли в фильм. Но в целом фильм, конечно, лучше. Но фильм в этом случае и ДОЛЖЕН быть лучше! Ведь КИНОповесть – это лишь КОСТЯК произведения, ЗАГОТОВКА. Автор делает абрис и даёт его режиссёру – на, мол, работай, воплощай. И режиссёр, оставляя почти стопроцентно тот же материал «накачивает» его жизнью с помощью игры актёров, с помощью декораций, музыки, песен. И у Митты это вышло превосходно! Но и повесть я прочитал с большим интересом. Рекомендую всем прочесть её и сравнить с фильмом.