Опасная женщина (рецензия vivace)
А кто из нас не опасный мужчина? Да и бывают ли неопасные женщины? Порой вроде бы с виду, самая опасная женщина, в роскошном и коротком чёрном платье и сверкающими как не в себя, глазами, цвета настольной лампы, не оставит в нашем сердце и следа, и.. неожиданно, какая-нибудь скромная девушка в барашковом пальто, или уставшая продавщица картошки, разобьёт нам сердце и… взвесит его со скидкой и завернёт в кулёчек. У меня так было недавно.. пришёл на рынок купить пару персиков. Но продавщица из Узбекистана, почему-то была дивно похожа на моего смуглого ангела, который вовсе не из Узбекистана, а из Москвы, к тому же похож мой ангел на аргентиночку.
В итоге, сам того не желая, я купил 5 кг персиков, и зачем-то, 7 кг картошки, в соседней палатке, видимо, для алиби, потому что продавец Махмуд, совсем, совсем не был похож на моего смуглого ангела. Пришёл домой, высыпал на кровати нежной солнечно-смуглой горкой, персики, склонился на колени и обнял их и тихо заплакал: мой смуглый ангел, если бы ты знала, как сильно я тебя люблю и что грех сомневаться в такой любви. Если бы в этот миг, загадочная женщина с подзорной трубой смотрела на меня из окна соседнего дома, чтобы она подумала? Что я фруктовый маньяк?
Хотите знать, как мы развлекаемся с Дафной? В тоске по смуглому ангелу, я на днях, в запасной телефон забил имя смуглого ангела и его милое фото. Звоню на свой первый телефон.. Словно мне звонит мой смуглый ангел ночью. С грацией самоубийцы, подношу телефон к виску, как револьвер… но не беру его. Просто нежно целую милое фото ангела в зелёной футболочке. Мне так легче переживать боль расставания. Мол, я в любой миг могу услышать голос любимой… мне по ночам звонят ангелы… но я не беру «трубку». Я — опасный мужчина.
Вспоминается реальный случай, как один француз, на нервах, — его кто-то преследовал постоянно — спал с револьвером на ночном столике. Однажды, тёмным утром, на заре, ему позвонили, важный звонок, который он ждал. Спросонья, он не разобрался, почти как в любви мы не разбираемся часто в себе и выборе между любимым и другим любимым. Мужчина вместо телефона, взял револьвер, поднёс к виску, слегка приподнявшись на локте, как на крыле, в постели, и.. спустил курок: так к нему дозвонились ангелы, а может и сам бог.
О мой смуглый ангел.. если бы я мог, приложить телефон с твоим милым фото, и выстрелить из него в свой висок. Ты знаешь, что ты опасная женщина? Твоя неземная красота - смертельно опасна. И твой носик смертельно опасный. Помнишь, как ты любила нежно прикладываться носиком своим к моему виску? Было в этом что-то от русской рулетки, игра с огнём: я был совершенно в твоей власти, мог умереть в любой миг. Знаешь ли ты.. что кинетическая инерция твоего носика такова, что он может разом, убить 20 мужчин и ранить.. одного енота и двух синичек? Ты странная: с тобой рядом — хочется вечно жить. Без тебя.. вечно хочется умереть.
Так вот, иногда я с Дафной развлекаюсь вот так. Накрываю сизым томиком с рассказами Дафны, телефон, и дозваниваюсь на него с «номера ангела». Ощущение, что мне дозванивается Дафна. Сизый томик нежно светится ночью в постели. Чуточку светится моя постель. Словно бы и моя постель и даже Дафна, нежно бредят о тебе, смуглый ангел. Тобой ведь бредят и мужчины и женщины, и ты это знаешь. Мне даже иногда кажется, что ты и сама.. о себе бредишь (иногда). Опасная женщина.
Кстати, так можно было бы назвать и рассказ, правда, в другом плане. Фактически, у Дафны вышел дивный апокриф Золушки: Золушок.. В некотором смысле, это сатира, но — дивная. Не люблю сатир. Если только древнегреческих Сатиров. С ними бы я выпил, с ними бы я побродил по московским паркам, читая стихи о смуглом ангеле, и сатир бы нежно подвывал, смотря на фото смуглого ангела в тёмном чеширском купальнике.
О чём рассказ? Об опасном мужчине, опасности современного общества, которое вечно живёт по каким-то искусственным законам, норовя поставить и чувства и надежды и любовь — на конвейер. И что удивительно — большинству это нравится. Даже те, кто смеётся над «конвейером», тайно уходят в свой подвальчик и там.. делают свой мини конвейер, производя штампованные и искусственные чувства и мечты, по всё той же мерке морали.
Чудесный выпад со шпагой, Дафны, не против Голливуда даже, этой фабрики грёз, а против всех тоталитарных фабрик, и не важно как они называются: норма, прогресс, мода, мораль и т.д. Жил на свете чудесный парень — Бэрри. Он был никакущий актёр. Одним словом — бревно. Но доброе бревно. Из него бы вышел неплохой Буратино. В него никто не верил, даже он сам. Верила в него лишь его жена — вот она, опасная женщина. Нет, она очень добрая и любящая.. но ведь и залюбить можно так, как женщины в прошлых веках «засыпали» до смерти детей рядом с собой, после тяжёлой работы.
Так вышло, что судьба чеширски улыбнулась Бэрри, и роль сыграла в кино: опасный мужчина.. Женщины таких любят. Это так странно, почти гипноз: женщины любят в кино холодных и гордых, тупоголовых мужланов, а мужчины любят почему-то… в общем, похоже на типичную передачу по Анимал Планет. Для меня это всегда была тайна. Всегда хотелось стать в сторону и от таких мужчин и от таких женщин, вот Так мечтающих. И когда началась мода на таких персонажей? Фильмы и романы с такими «героями», нужно озвучивать голосом Николая Дроздова. Вот где романтика. Холодный взгляд, два три гордых слова, как у Эллочки из 12 стульев, мужественный шрам на лице (Дафна дивно шутит: все думают, это мужская рана, драка где-то в баре в Акапулько, ан нет — просто упал на пляже).
Экзистенциальные тени рассказа Дафны: это огромная опасность и трагедия нашего времени (видимо и Дафну это тревожило) — чудовищная фальсификация реальности, фальсификация искусства, мужского и женского, человеческого.. И вот, миллионы людей, как под гипнозом, трепещут от загадошного мужчины в шляпе и с сигаретой, он молчит и жесток с женщиной. И схожий образ женской инфернальницы, о которой томятся многие мужчины. Открыть секрет? 90% таких роковых мужчин-мачо — простые бабуины, очень глупые и пустые внутри. Обычный слесарь Валера, порой в 10 раз более загадочен, чем такие «киношные мачо». Нам ведь навязали эти идеалы, не мы их выстрадали.
Давайте скажем честно: это момент нравственной мастурбации, когда женщина или мужчина, млеют от совершенно бабуиновых персонажей, холодных и властных, но которые иногда сами млеют в руках скромных женщин, или мужчин. Это и не плохо и не хорошо. Но это всегда опасно; это опасные тропинки искусства и мечты. Что-то в нас тянется к ментальному мазохизму, чтобы нашим сердцем поиграли, нежно разорвали его.. кто-то холодный и властный. Может мы так приучаем себя к диалогу с судьбой, или флирту с бетоном жизни?
Что-то тёмное и глупое в нас, само рвёт нам сердце. Это нам близко. Но нам хочется спроецировать этого нашего внутреннего бабуина, который не успел эволюционировать, на нечто внешнее: на мужчину или женщину. Часто это от пустоты внутренней жизни: пустота жизни и души, требуют красок ярких. А самый лёгкий, как мастурбация, выход — разорвать сердце, или желать этого, чтобы тебе его разорвали, или ты.
Вот так и Бэрри. Из него, доброго полена, киношники и жена милая, сделали образ «опасного мужчины». Он был очаровательно холоден с женщинами, прелестно немногословен. Фактически, это был аутист-бабуин. Но милые зрительницы всё додумывали сами и заполняли своими очаровательными мечтами эту пустоту души опасного бабуина, то есть — мужчины. Он был загадочен, не многословен, прелестно жесток с женщинами, словно у него какая-то мрачная тайна в душе или романтическая трагедия за плечами, или он ждёт — ах! мечты женщин на розовых трицератопсах! — ту Самую женщину, которая бы растопила его ледяное сердце.
А на сомом деле это был рекламный ход и… образ. Это на экранах, Бэрри был таким, ел почти сырое мясо, как мачо.. а в жизни он ел овсянку, которую ему скармливала его милая жена.. словно он — лошадь. Это был не опасный, а — мёртвый мужчина. Это хуже чем выведенные искусственно породы собак, которых могут изнасиловать кошки и даже мыши. Страшно, когда выводят такую вот искусственную судьбу, которая смотрится прелестно «опасной» и модной, в зеркале морали, общественного мнения, а на деле — это мёртвая судьба и несчастный человек.
Дафна, как эльф-алхимик, неожиданно добавляет в рассказ новые ингредиенты, и рассказ озаряется дивным светом. Всё идёт хорошо. Опасный мужчина — на волне славы. Зрительницы млеют от него. Мужчины ему подражают.. И никто не догадывается, что подражают — пустоте. Актуально, кстати. Всем знакомы эти милые истории из кино и книг, где очаровательный фатальный мужчина, с холодным сердцем, как чудовище Аксакова, нежно перерождается в ласковых женских руках. А на деле как бывает? У всех наверно есть что рассказать. У меня было много подруг, которые поломали себе сердца и жизни вот из-за таких.. фатальных бабуинов. Они искренне верили, что будет как в книгах, что это романтично — рвать сердце и не слышать друг друга.
Так вот. Дафна добавляет новый ингредиент: в кино приходит новая мода - сенсорная. Нотка фантастики от Дафны, которая уже стучится в нашу дверь сейчас: к актёру подключают датчики, как к подопытной мыши, и импульсы его эмоций и чар, передаются на зрителей (надо думать, кинозал тоже увешан такими датчиками. В общем, прелестная нотка антиутопии от Дафны: и искусство и зрители — стали все подопытными и послушными, «модными» кроликами. На самом деле, за милым и улыбчивым рассказом Дафны, скрывается мрачная антиутопия, которая уже давно вокруг нас: нас приучают как подопытных мышей, поклоняться идеалам искусства, жизни — внешне прелестных, модных, но — совершенно пустых, лживых идеалов, лживых мужчин и лживых женщин, демократий и т.д.). Но вот беда. Измерив импульсы (чары) у нашего опасного мужчины, они оказались — почти на нуле. Ещё бы.. на овсянке то далеко не уедешь. Даже галопом. А король то.. голый. Это провал для кино и разорение для актёра и тех, кто в него вложил.
Что делать? Как повысить уровень чар — у бревна? И Буратино бы не ответил, загрустив в постели с ещё более грустной Мальвиной: так и слышу их детскую ссору: это ты бревно! Нет — ты! Ты-ты-ты, это тебе и дятел скажет!! На помощь приходят друзья опасного Бэрри: нужно с ним что-то сделать. Увезти от тепличного вальера с женой… на запретный пляж, где проходят оргии. Нет, это ещё не новая версия Золушки: вместо бала — оргия. Вместо потерянной туфельки — потерянное сердце и.. совесть, здоровье. Жизнь, в конце-концов. У Дафны чудесный юмор. На этой оргии на пляже, где наше опасное бревно искушали.. «царицы» голые, он не почувствовал ничего, но его дружки, нет-нет, да и.. да-да: отбегали в сторонку, «спустить мужской пар». Скорее всего наедине с собой: напомнило забавную сцену из сериала Слово пацана, когда смотрели порно-фильм и мальчишки убегали в туалет "по делам".
И вот тут на сцене появляются тени Золушки: Бэрри приводят в ресторан Серебряная туфелька, где продолжается его искушение. Он отходит позвонить своей жене, и.. проваливается в Нарнию. То бишь — в женский туалет. Все мы знаем, что женский туалет — это филиал Нарнии. Там женщины могут пропадать часами, днями порой (по ощущениям). Вошла с подругой, а вышла.. со старушкой, почему-то.
Читая рассказ, как наш Бэрри нежно застрял в женском туалете с одной женщиной, вспомнилось, как в клубе, на рэйв вечеринке, я уединился с одной девушкой в женском туалете, и как мы потом стеснялись выходить, ибо по смешкам рядом, девушки думали, что в кабинке завёлся очаровательный полтергейст. Кабинка туалета, стала как бы коконом, где та, кого я страстно обнимал и в которую нежно вошёл и пропал — словно бы превратилась в меня, ибо я вышел из кабинки — один, к удивлению девушек в туалете, но с озорной улыбочкой нимфы..
Если честно, это настоящая трагедия: почему художники и поэты не ходят в женские туалеты? Меня в тот раз поразило и.. экзистенциально отвлекло от страстных объятий, плетёное сквозное ведёрочко, которое было наполнено прокладками: они были живописно и как-то "кленово" разбросаны и рядом с корзиночкой. Казалось, тут какой-то доморощенный Рэмбо истекал от ран и делал себе перевязку. Рядом с корзинкой не хватало любовного письма… словно в кабинке заперся раненый ангел и истекал кровью, зашивая себя по живому. Чудесное было время..
Чудесное время было и для Бэрри. Дело в том, что он встретил у женского туалета — сидящую на посту, уборщицу. Это была любовь его юности, уже чуточку седая женщина. Она когда-то пробовалась в юности в Голливуд. Отказали. Для многих это приговор — отказ от Голливуда, или иной «модной» мечты. А у Дафны - это рай: она прожила чудесную и Живую жизнь, вне Голливуда, у неё чудесные дети и внуки. А у нашего опасного бревна, — модная, но — мёртвая жизнь и ни детей, ни счастья. Андрею Платонову понравился бы этот образ Дафны, что наше мёртвое и опасное бревно, встретил свою первую любовь — именно в туалете, женском.
В те времена, как я понимаю, туалеты, женские, отличались от наших, и там было что-то вроде «холла», где сидела, как Харон на своей лодке, или привратник у Аидовых врат — уборщица, у которой были широкие полномочия. Она сидела на стульчике и вышивала что-то. Как Парка.. Туалет для Платонова, как и для некоторых японских писателей, впрочем, это почти трансцендентная, хтоничекая вещь, - портал в загробный мир.
У моей подруги, дома, почти такой же портал. Я боюсь заходить в её туалет, когда выпью. Дело в том, что у неё плитка на стенах и полу, расположена странным рисунком, который норовит ожить и «уехать вместе с тобой», куда-то в Акапулько. Какой-то геометрический гипноз, который чуточку срабатывает и когда ты трезв: можно уехать до Урюпинска. А когда выпил.. то сразу, в Акапулько. Я не раз падал у неё в туалете и выходил с шишкой на лбу, с вывихнутым плечом, с расцарапанной щекой.. Не туалет, а Вьетнам какой-то. В туалете — лоток для кошки. И порой мы выходили с кошкой вместе. Смущённые, взъерошенные, со странными улыбками, словно мы бог знает чем там занимались..
И тут начинается самое интересное. Наш Золушок — пропал из ресторана Серебряная Туфелька. Вместо бала — женский туалет. Но в этом то и прелесть рассказа: с любимым человеком — все красоты Голливуда, роскошные оргии на пляже, — чепуха и ничто, по сравнению с любовью юности, даже если это уже седая женщина, уборщица, на самом низу карьерной лестницы, и ты не на балу, а в женском туалете. Ах, мой смуглый ангел.. вот бы с тобой оказаться в женском туалете, хотя бы просто поговорить, тихо и спокойно, при свечах быть может, в кабинке. Как странные лунатики. Ну, очень странные, согласен.
Начинаются воспоминания о первой любви.. Бэрри вспоминает, как он и Пинки, в юности, ловили креветок в море, как над ним смеялась Пинки, как он упал и рассёк себе голову и как она перевязала ему рану, а потом они целовались.. Все мы привыкли к классическому образу Амура, или печеньям Пруста — Мадлен, которые воскрешают в нас воспоминания. А у Дафночки — рассечение головы, о ракушку на пеньке (прекрасный образ, метафизический: бревно, и оно же — пенёк, это сама Бэрри, то, во что он превратился в своей «модной жизни»), это рана Амура из прошлого. Ракушка Пруста.. Почти ракушка Афродиты, любви: она выходила из розовой пены, а у Дафны, тайный образ, для лунатиков чтения: из алой крови на повязке.
В юности — у него была повязка белая на голове, а сейчас, у милой стареющей Пинки — седые волосы уже, как повязка. И всё та же Любовь, из розовой пены воспоминаний… У Пинки, уже давно умер муж, она одинока.. Но ведь сам Бэрри, опасный мужчина — по сути, умер, только не знает об этом. Он когда-то был живым и жизнерадостным. Что с ним сделал Голливуд? Мораль толпы? Идеалы толпы и эпохи? В этом тайный ужас рассказа Дафны. В нём совсем невесомые тени этой страшной машины тоталитарной — морали и моды, под которую большинство людей готовы броситься, с радостным криком, как под колесницу Джаггернаута.
И уже милая фишка от Дафны: часто, в рассказах своих, она поит своих героев, готовых нравственно к перерождению, молоком - инициация рождения. Словно они признавали факт того, что они — были мертвы. А это и правда уже мужской поступок, или Женский, не важно. Не так часто мы в любви или в ссорах, в лабиринтах обид, гордыни, морали дремучей, признаём: да, мы всё это время ошибались.. мы были — мертвы. Вот тебе и инфернальница и опасная женщина, ля фаталь: седая и скромная уборщица из женского туалета, с вязаньем в руках, которая в одиночку смогла сломить голливудскую машину и тоталитарный ад прогрессивной моды.
Любовь вообще — опасная женщина, а первая любовь.. настоящая инфернальница. Смуглый ангел… знаешь ли ты, что ты — моя первая любовь, и единственная и последняя? Это очень редко бывает в жизни, почти как духовный парад планет самой жизни. Раз в 1000 лет (если взять все воплощения одного человека). Ах, почему мы не страдаем с тобой лунатизмом? Нежным.. русским. Мы бы встретились с тобой ночью, в женском туалете, в закрытом театре Современник. Я бы пришёл в туалет.. в своей сизой пижамке, с ободранным до крови плечом, и с букетом роскошных лиловых роз и флоксов, а ты пришла бы — в своей легендарной лиловой пижамке… с щеночком своим на руках, словно с пушистым и улыбчивым фонарём Диогена.
71 понравилось
