Цитаты из книги Heavier than Heaven

Курт всегда плохо спал, скрипя ночью зубами и жалуясь на периодически повторяющиеся кошмары. «С тех пор, как он себя помнил, ему всегда снились сны о людях, пытающихся его убить, - вспоминала Трэйси. - В этих снах он пытался отбиваться от этих людей бейсбольной битой, или от людей с ножами, которые шли за ним, или от вампиров». Когда он просыпался, иногда со слезами на глазах, Трэйси утешала его так, как мать успокаивает маленького мальчика, обнимая его и гладя его по голове. Она всегда будет заботиться о нём, говорила она ему; она никогда не уйдёт. Однако он лежал там, смотря в потолок, пропитанный потом. «Ему всё время снились эти сны».

Однажды соседка, Эми Мун, зашла только для того, чтобы Курт приветствовал её у двери с усмешкой безумного ученого, который недавно породил своё первое творение. Он только что закончил картину, сказал он ей, на сей раз выполненную акриловой краской, но с одним особым дополнением, «моим секретным ингредиентом». Он сказал Эми, что он добавляет его ко всем своим картинам в качестве последнего штриха, совершившегося факта, когда работа была в его вкусе. Этой секретной изюминкой, объяснил он, была его сперма. «На этой картине моё семя, - сказал он ей. – Смотри, видно, как оно блестит!», жестом показал он. Эми не отважилась спросить, какой метод использовал Курт, чтобы приложить своё «семя», но поблизости она не заметила ни кисти, ни палитры. Этот необычный ритуал не удержал Эми от того, чтобы заказать Курту нарисовать для себя картину; это был единственный заказ, который он когда-либо брал. Она рассказала сон и попросила его изобразить. Он принял этот заказ, и она заплатила 10 $ за материалы. Получившаяся картина была грубо нарисована, но настолько напоминала её сон, что Эми с трудом могла себе представить, что Курт нарисовал её по её описанию. «Ночь, - рассказывала Эми, - и действует какая-то зловещая сила. На заднем плане - нечёткие деревья, только тени. На переднем плане - фары машины, и только что сбитый олень. Можно видеть, как животное испускает дух, и его тело остывает. Впереди очень тонкая женская фигура, поедающая плоть животного, которое, вероятно, ещё не умерло. Его картина – в точности то, что я видела во сне».

В Олимпии его внутренняя творческая жизнь развивалась как никогда раньше. Будучи безработным, Курт ввел в действие порядок, которому будет следовать всю оставшуюся жизнь. Он вставал около полудня, и у него было нечто вроде позднего завтрака. Макароны с сыром фирмы Kraft были его любимой едой. Попробовав и другие бренды, его тонкий вкус определил, что, когда дело дошло до плавленого сыра и пасты, Kraft заслужил роль лидера рынка. После еды он проводил остаток дня, занимаясь одним из трех дел: смотрел телевизор (этим он занимался постоянно), репетировал на гитаре (делал это каждый день на протяжении многих часов, обычно во время просмотра телевизора) или создавал какой-нибудь художественный проект, будь то картина, коллаж или трехмерная инсталляция. Последнее занятие никогда не было официальным – он редко называл себя художником, но тем не менее мог заниматься этим часами.

Он покрасил ванную комнату в кроваво-красный цвет и написал «REDRUM» на стене, намекая на «Сияние» Стивена Кинга. Поскольку Курт имел склонность писать на стенах, они благоразумно покрыли большинство из них рок-плакатами, многие повернули обратной стороной наружу, чтобы у него было больше места для творчества. Те несколько плакатов, которые висели лицевой стороной, уже были каким-то образом видоизменены. На огромном плакате The Beatles превратились в чернокожих, а на Поле Маккартни теперь красовались очки. Над кроватью висел плакат Led Zeppelin, к которому Курт добавил следующую прозу: «Неудачник, алкаш, алкоголик, мразь, мусор, дегенерат, вши, струпья, инфекции, пневмония, диарея, кровавая рвота, моча, дисфункция мышц кишечника, артрит, гангрена, психотическое умопомешательство, неспособный строить фразы, ожидающий, чтобы его оставили в покое в коробке в снегу». Рядом с этим перечислением была нарисована бутылка крепленого вина Thunderbird и карикатура на Игги Попа. На холодильнике красовался созданный им коллаж из изображений мяса вперемешку со старыми медицинскими иллюстрациями больных вагин. «Его привлекали отвратительные вещи», – вспоминала Трейси. И хотя сам Курт редко говорил о религии, «я думаю, он верил в Бога, но, наверное, больше в дьявола», – сказала Трейси. На стенах висели кресты и другие религиозные артефакты. Курту нравилось красть скульптуры Девы Марии с кладбища и рисовать кровавые слезы на ее глазах. Трейси была воспитана в лютеранском духе, и большинство их религиозных дискуссий касались вопроса о том, может ли Бог существовать в мире, наполненном таким ужасом, а Курт считал, что Сатана сильнее.