Консуэло

...требования малых сих возрастают по мере того, как они удовлетворяются...

...труд для тех, кто его не любит и у кого нет усидчивости, является главным и непреодолимым препятствием.

Публика все понимает. Там, где не хватает знания, ей подсказывает сердце. Публика – это дитя, ей нужны забава и эмоции. Она довольствуется тем, что ей дают, но только покажи ей лучшее – она сейчас же начинает сравнивать и понимать.

Не так-то легко привести в восторг людей, у которых ты за гроши греб на гондолах, распевая отрывки из Тассо, или бегал по поручениям, чтобы заработать себе на ужин.

Теперь мне не нужно одиночество, чтобы возродиться душою к Богу.

Негодование сменилось в моем сердце жалостью, когда я понял, что угнетатели страдают больше угнетенных.

Я говорю вам о божественном и вечном, а вы напоминаете мне о мимолетном, пустом и суетном, уже почти забытом мной.

Любовь- это благо, которое дает радость или гречь, в зависимости от того, одну ли веру исповедуют люди, связанные ею.

Я вижу, что вы не хотите меня понять из боязни понять слишком много.

Увы! Слава похитила у меня сердце моего возлюбленного, пусть же смирение возвратит мне хоть несколько друзей!...

-Надо вернуть хоть частицу былого счастья,-говорила она себе,-счастья, которым я долго наслаждалась и которое заключалось целиком в моей любви к людям и в их любви ко мне.

Отказавшись от людского сострадания и людской славы, она надеялась на помощь свыше.

На графа Альберта Консуэло едва решалась взглянуть,-именно потому, что только он один возбуждал в ней живое любопытство.

Сев с ней рядом, он до того наивно и надоедливо усердствовал, угощая ее, что сам встал из-за стола голодный.

Она рассказала ему историю своей жизни и своей любви, что, в сущности, было одно и то же.

...доказывая, что петь, как она, совсем не так уж трудно. Она говорила это искренне, так как не знала, что такое трудности, и не подозревала, что труд для тех, кто его не любит и у кого нет усидчивости, является главным и непреодолимым препятствием.

Публике нравилась мишура, она фальшивые камни принимала за драгоценные и была ими ослеплена. Но вот ей показали бриллиант, и она уже сама не понимает, как могли так грубо обманывать ее.

И во взгляде и во всем существе ее чувствовались спокойствие, святость.

Зависть и ревность боролись в нем, и он не знал, какому из этих чувств отдаться, чтобы заглушить другое.

Когда Андзолето проснулся, он почувствовал, что проснулась также и его ревность.