Pigs Have Wings

Разбито сердце, не разбито, а свинью красть интересно.

— Долго вы пробудете в наших местах? — осведомился он.
— Пока пески пустынь не станут льдом, — ответил Джерри, взял ключи и пошел складывать вещи, а кстати — и пообедать.

— Нет, я его за это люблю. Видели бы вы, сколько мерзавцев охотится за моим приданым! Как хорошо встретить джентльмена. Он — истинный рыцарь, Галли, таких просто нет. Ему бы две тысячи фунтов…
— Зачем? Он любит фунты или есть другая причина?

- Пенни просила у меня две тысячи.

• О Господи, не надо было...
• Надо. Никто никогда не предполагал, что у меня есть такие деньги. Очень приятно.

Да, в новом поколении что-то есть, думал он. Там, где Эммелины и Эрментруды его юности уронили бы в разлуке слезу и вышли в конце концов за угодного семье человека, современные Пенелопы берут дело в свои руки.

Как удавалось так выглядеть человеку, чья печень должна бы находиться в кунсткамере, понять не мог никто

Не мешай природе – и пожалуйста, она сформирует человека, который говорит «справа», когда имеет в виду «слева».

Свинья плоха тем, что ее не ждешь. Скажи Ланселот Купер: «Да, кстати, там в кухне свинья», – и ничего, и пожалуйста. А так что? Труп без головы объяснить можно. Ему ли не знать, что такие трупы валяются где угодно! Но почему свинья?

Если бы он узнал, что тот провалился сквозь дыру в линолеуме, он был бы рад, рад, рад, как Поллиана.

• Поллиана – героиня одноименной повести (1912) Элинор Портер (1868–1920), которая видит во всем хорошую сторону.

В той причудливой смеси трагических происшествий, которая призвана очистить читательскую душу жалостью и страхом, пришлось отвести столько места Джерри, Пенни, Конни или лорду Эмсворту, что Джордж Сирил Бурбон совершенно исчез. Если бы не одна, и то короткая, сцена, он мог бы с таким же успехом быть частью задника.

Тем острее радость, с какою менестрель настраивает лютню, чтобы запеть о несчастливом свинаре.

Ответственному летописцу приходится оставлять на время в тени тех, кого он охотно поставил бы в центр повествования. Он должен представить панораму, где много персонажей, и не волен сосредоточиться ни на ком из них, как бы ни трогали его чьи-либо злоключения. Когда Эдвард Гиббон {25}, дописав до половины свой труд, жаловался доктору Джонсону, что участи ответственного историка не пожелает и собаке, он имел в виду именно это.

Есть кое-что повыше закона, юный Парслоу. Есть нравственность.

Писатель, как правило, похож на рыбу, а иногда - на птицу, причем непременно хищную.

"Сам писатель объяснял случившееся собственной политической наивностью, но, если верить рассекреченным в 1999 году бумагам британской разведки MI5, он не только отдавал себе отчет в происходящем, но исповедовал крайне правые взгляды, симпатизировал нацистам и тайно сотрудничал с геббельсовским министерством пропаганды."